Успех без офисного рабства
Шрифт:
Идя к любимому делу, вы поймете, как понял в свое время и я: не так просто создать для себя жизнь, достойную того, чтобы ее прожить. Увы, в рай нельзя пройти по удобной широкой дороге. Чтобы взять от моей книги лучшее, что в ней есть, нам понадобится самоотверженность, упорство и верность своему слову. Иными словами, [ребования, изложенные в этой книге, для многих читателей окажутся невыполнимыми. Они только для тех, у кого есть упорство и решимость.
Увы, когда дела принимают неудачный оборот, многое люди капитулируют. Не берите с них пример. Не хлебнув лиха, невозможно обрести осмысленную "ненастоящую" работу, приносящую удовлетворение и неплохие деньги. Это значит, что вы должны быть безоговорочно преданы избранной вами цели. Без этой преданности вы, скорее
Рискуя навести на вас скуку и опозориться, поделюсь воспоминаниями тех лет, когда и я хлебнул лиха, добиваясь своего теперешнего положения - реального успеха без "настоящей" работы. (Эта история была частично изложена в другой моей книге, "Дао Лентяя").
Сейчас я, как и любой человек, который чего-то добился, вынужден терпеть нападки недоброжелателей, в той или иной форме намекающих, что мне просто повезло или же что у меня изначально была какая-то громадная фора перед другими людьми - иначе, мол, мне никогда не удалось бы покинуть корпоративную жизнь и затем избегать ее в течение двадцати пяти лет. Мое понимание слова "повезло" - это если человек сбился с дороги, побрел куда глаза глядят и в результате набрел на сокровище. Если принять такое определение везения, то никак нельзя сказать, что мне везло.
Более того, у меня не было никаких преимуществ по сравнению с любым человеком, который способен думать, умеет писать на уровне девятого класса средней школы и полон решимости осуществить какой-либо замысел. По правде сказать, когда я делал первые шаги на избранном мною поприще, я пользовался еще меньшим уважением, чем покойный комик Родни Дэнджерфилд, а уж его-то вовсе никто не уважал!*
Итак, вернемся к тем временам, когда я писал свою первую книгу. Хоть меня и представлял литературный агент, ни один издатель не взялся печатать мой труд. Судя по отзывам, которые пересылал мне агент, большинство издателей сочли автора книги чернорабочим, которого два раза оставляли на второй год в девятом классе школы, на чем его образование и завершилось.
Но я, как все писатели, считал, что мое первое произведение станет бестселлером, который разом затмит и "Войну и мир", и "Моби Дика". Разумеется, теперь, задним числом, я понимаю, что страдал манией величия. Конечно, я счел всех издателей, отвергнувших рукопись, идиотами, которым давно пора переквалифицироваться в лесорубы, и, недолго думая, решил издать свою книгу сам.
Первые две тысячи экземпляров обошлись мне в 7500 долларов. Поскольку в тот момент в моей жизни как раз была безденежная полоса (причем многолетняя), половину этой суммы я занял у собственной мамы Она решила, что я разорюсь и никогда не отдам ей долга. Мама как-то не верила в мои предпринимательские способности. Но я понял, что мне капитально повезло: у меня появилась возможность доказать маме, а заодно и тупым издателям, что они ошиблись.
Опубликовав книгу о том, как развивать и применять свои творческие способности, я решил, что передо мной открылось поприще профессионального лектора и оратора. Конечно же, я могу произносить такие же гениальные речи, как Том Питере или Энтони Робине, и получать не меньше двадцати тысяч долларов за выступление. Значит, мне надо ехать в Ванкувер, Б. К. [1] (Б. К., конечно же, означает "больше капусты!"), где больше прогрессивных и передовых организаций и учреждений, чем в Эдмонтоне, провинция Альберта. По крайней мере, я так думал. Я не сомневался, что крупные фирмы валом повалят и будут толкаться в очереди, чтобы пригласить меня произнести перед их сотрудниками зажигательную речь или провести революционный, переворачивающий людские судьбы семинар о том, как стать креативнее.
1.
Б. К.
– общепринятое сокращение названия канадской провинции Британская Колумбия).
В сентябре того же года я переехал в Ванкувер. Это было одновременно и лучшее, и худшее время моей жизни. Наконец-то
У меня был скудный доход - мне платили примерно 500 долларов в месяц за курс, который я читал в Университете Саймона Фрейзера.
У меня была тысяча долларов сбережений и тридцать тысяч долларов долга за обучение в университете. Семинаров пока никаких не предвиделось. Так что покупку "роллс-ройса" и наем дворецкого приходилось отложить - по меньшей мере, на год или два. Короче говоря, мое положение было настолько отчаянным, что, проходя мимо уличных музыкантов и попрошаек на Грэнвилл-стрит, я успевал попросить у них подаяния раньше, чем они у меня.
Однако я изо всех сил старался видеть вещи в правильном свете. В моем положении было и нечто героическое. Когда-нибудь потом кто-нибудь напишет книгу, а может, даже поставит фильм, повествующий о драматических событиях моей жизни после побега из корпорации. В моей жизни были и странные, и неприятные моменты, но они все прекрасно легли бы в основу захватывающего сюжета, в финале которого я достиг бы таких высот, на которые суждено взойти лишь избранным представителям человечества. Сегодняшние мои злоключения завтра станут вдохновляющими историями на страницах журналов People, Fortune, Entrepreneur и Business Week.
Несмотря на мое абсолютное непонимание того, что надо знать и уметь успешному лектору и организатору семинаров, восемь месяцев в Ванкувере имели свои светлые стороны. Жизнь в новом городе была приключением и приносила мне удовольствие. По сей день я называю Ванкувер своей второй родиной. Несмотря на нехватку денег, я обязательно раз в неделю ужинал в хорошем ресторане. Я почти каждый день беспрепятственно ездил на велосипеде - в отличие от Эдмонтона, где этому мешали холод и снег.
Однако не все было так радужно. Через восемь месяцев у меня стало еще хуже с деньгами. Я не получил ни одного приглашения произнести речь или провести семинар. К тому же я раздал бесплатно гораздо больше экземпляров своей книжки, чем продал. Гениальная идея - переехать в Ванкувер - обернулась катастрофой. Я сбежал от морозной зимы Эдмонтона в объятия очень сырой и временами почти такой же холодной ванкуверской зимы. Ранней весной, когда мне уже нечем было платить по счетам, ситуация начала накаляться. Я вернулся в родной город, признавшись себе и другим, что из меня не вышло профессионального оратора и консультанта по креативности - позорное положение, от которого мое "эго" чудовищно страдало, хотя и пыталось изо всех сил сделать вид, что ничего особенного не происходит.
Хотите верьте - хотите нет, но дальше было еще хуже. Вернувшись в середине апреля в Эдмонтон, я серьезно подумывал - вы только вообразите!
– устроиться на "настоящую" работу. Я надеялся, что если мне "повезет" и я найду работу, она будет временной. Стоит ли упоминать, что если бы мне пришлось работать на корпорацию до пенсии, это стало бы злейшей насмешкой над всеми моими планами...
Выражаясь поэтически, моя жизнь в то время была морем зол. На май у меня был назначен один семинар, и всё. Моя машина была на последнем издыхании. Бобы и рис были для меня величайшим лакомством. Я ездил на велосипеде, надеясь, что он не сломается, потому что починить его мне было бы не на что. Еще хуже было то, что мне приходилось сосуществовать с двумя соседями, иначе мне не хватило бы денег на жилье. Мы снимали квартиру втроем. Один сосед был патологический критикан с левацкими убеждениями. Другой был патологический критикан с крайне правыми убеждениями. Каждый из них считал другого сумасшедшим, и, по совести сказать, оба были правы.