В Эфире. Дилогия
Шрифт:
Позади меня раздался яростный вой. Вендиго в очередной раз сшиб меня на землю и отскочил в туман. Я перевернулся на спину и, отталкиваясь здоровой ногой, пополз, как червяк. При этом водил обрезом перед собой в надежде первым заметить монстра. И да, заметил, даже выстрелить успел, пробив крупную дыру в черепе. Та, правда, моментально затянулась, и монстр ударил в ответ – раздробил мне ключицу кулаком с рогом, поднял меня в воздух…
И опять вдруг завыл.
Не отпуская меня, он стал озираться по сторонам. Я проследил за его взглядом и увидел в тумане вспышку, затем еще одну
Потом стали загораться новые факелы. Они выстраивались вокруг нас ровным кольцом, которое должно было замкнуться на месте разрушенного мною тотема. Вендиго ревел, дергался в направлении то одного факела, то другого. Он понимал, что в его привычном мирке что-то пошло не так, но не знал, как это исправить.
А потом вспомнил, что у него в руках я, виновник произошедшего.
Все три его черепа разинули пасти, в лицо мне полетели ошметки вонючей гнили, а в живот вонзился кулак. Боль была жуткая. Рог пробил печень, и я сполна ощутил повышенный коэффициент от реализма игры. Раны, несовместимые с жизнью, – так это, кажется, называлось в реале. В Эфире же у меня осталось всего девять процентов здоровья. Я поплыл, теряя сознание.
В таком состоянии я даже не сразу понял, что рядом раздались выстрелы. Зато увидел их результат. Первая пуля пробила боковой череп твари, развалив его на несколько частей. Вторая отстрелила выпирающие зубы центрального черепа, а третья и последующие расколотили то, что осталось.
Вендиго упал, уронив меня на землю.
– Вот только сейчас не заявляй, что ты заработал больше, чем стандартные двадцать процентов. – Крыса подошла ко мне, убрала в кобуру «крысиного короля» и протянула мне сразу две склянки для восстановления здоровья. – О, а мне ачивку дали. Ловля на живца называется, прикинь.
– Крыса… – позвал я ее, едва шевеля губами, а когда она ко мне наклонилась, продолжил так же тихо: – Пошла ты в жопу!
– Ой, какие мы обидчивые. – Она достала еще одну склянку и стала лить содержимое мне на раны. – Ладно, двадцать пять процентов. Именно ты ведь понял, что надо сначала тотемы разрушить.
– Тридцать, и я выбираю первым.
Она что-то проворчала в ответ, но я не стал слушать – перевалился на бок, запуская руку в тушку вендиго. Сначала хотел забрать кристалл приона (такие здоровые мне раньше не попадались), но потом нащупал еще какой-то предмет. По форме и по весу тот напоминал мой утерянный мифриловый шар для «кулака обезьяны».
«Артефакт «Костяное сердце вендиго». Повышенная прочность, масштабируемый вес, накопление приона. Область применения: дробящее оружие, магическое оружие, артефакты, доспехи. Класс предмета: редкий».
То, что доктор прописал! Одновременно и повербанк, и грузило, причем с усиленной массой в момент удара. Отсутствовала, правда, инструкция, но все получилось и без нее. Стоило зажать сердце в руке и активировать умение, привязка произошла автоматически. Только всплыло уведомление
Артефакт в моей руке разогрелся, по телу прошла волна щекотки, а запас приона сократился втрое. Когда я раскрыл ладонь, на ней лежал почти идеально ровный шар с прожилками зеленого цвета и бугорками для усиления урона. Сделав пару замахов, я отправил «кулак обезьяны» летать по орбите вокруг себя и поплелся к краю тумана.
Минут через двадцать, когда я почти восстановился и начал истреблять мелких монстров после респауна на территории храма, меня догнала радостная Крыса.
– Это была славная охота! – Она протянула мне мешочек с монетами и четыре небольших кристалла с прионом. – Тоже твоя доля. Из тотемов.
– Спасибо.
– Ради таких моментов я и возвращаюсь в Эфир каждый раз. Ты ведь не обиделся?
– С чего бы мне обижаться? – Пожав плечами, я показал на озеро. – Пойдем, теперь нам туда. У тебя есть что-нибудь с заморозкой?
– Пули есть, кумулятивные. Промораживают насквозь, не глядя на броню.
– Заряжай, пригодятся.
– Звучит интересно. Только давай быстрее, я еще час могу, а потом надо бежать на работу.
– С твоими увлечениями в игре даже боюсь предположить, что это за работа.
– Но-но-но! Я, между прочим, самый милый парижский риелтор. Даже ачивка есть за клиентоориентированность. Только вот бесят они меня все…
Не то чтобы Крысу понесло – так, небольшой спич минут на десять из разряда тех, что мы часто адресуем сами себе то ли для оправдания, то ли для убеждения. В реале она, мол, и мухи не обидит, а здесь – да, отыгрывает, выплескивает. И вообще, она не Крыса, а Кристин…
Проскальзывало что-то еще между строк, какие-то комплексы, детские травмы или, возможно, проблемы воспитания. Но в этом как раз не было ничего удивительного – поколение «альфа» так и не научилось правильно воспитывать детей. Я слушал, кивал, а параллельно пытался понять, как вызвать третье отражение Тиутококана и не успели ли обнулиться первые два.
Подойдя вплотную к озеру, я попытался рассмотреть, что там, на глубине. Но ничего толком не увидел сквозь зеркальную гладь, блестевшую на солнце. Полюбовался разве что собственной физиономией, которая отражалась в воде и была несколько помятой. Волосы, уже порядком отросшие и прикрывающие виски, слиплись и запылились после схватки с вендиго.
Я ободряюще подмигнул отражению.
А оно в ответ бросилось на меня. Схватило за куртку и затащило в озеро.
Ну что вы меня все время роняете-то?
Бултыхнувшись, я от неожиданности нахлебался воды. Озерный двойник продолжал тянуть меня прочь от берега, на глубокое место. Он был силен, но с вендиго бы не сравнился. Получив от меня три тычка прикладом, он разжал пальцы и со стекленеющими глазами пошел ко дну. Я выскочил обратно на берег, обернулся – и удивленно присвистнул.
За мной из воды полезла толпа.
Это были уже не мои двойники, а самые разные персонажи. Организованностью они явно не отличались, да и уровни имели не страшные – от пятидесятого до двухсотого. Но их было по-настоящему много.