В кольце врагов
Шрифт:
Эта схватка была далека от того, что планировал и наказывал делать Урманин. Дружинники пошли в бой без приказа, бродники увлеклись перестрелкой, а когда спешенные половцы полезли к ним в лес, не отступили, как было обговорено заранее, а приняли врага в клинки. Первак потерял руководство боем, не раз он трубил в рог, отчаянно призывая людей отступить, спасая их жизни. Но нескоро воины вняли приказу воеводы, совсем недавно бывшего лишь рядовым десятником, и отряд сократился едва ли не на треть. Не меньшие потери понесли и дружинники под частым и метким обстрелом отборных лучников Шарукана. Ведь в отличие от спрятавшихся
Следующие сутки бродники не готовили засады — Первак учел ошибки предыдущей схватки и весь день яростно строил людей, по поводу и без повода являя им свой гнев. Рык воеводы безропотно слушал Ингвар, подчиненный броднику самим князем, стыдливо прятали глаза остальные воины, когда Первак напоминал им, что приказывал отступить, трубя в рог! Теперь же он заставлял их произносить имена соратников, павших в битве, снова и снова — пока каждый не прочувствовал, что смерть сотоварищей лежит на его совести.
Или, по крайней мере, не осознал, что приказам воеводы действительно необходимо подчиняться. Неукоснительно подчиняться…
Сегодня Первак, кажется, все предусмотрел: Ингвар и полтора десятка дружинников — ровно половина уцелевших в прошлой схватке и сумевших поднять оружие — спрятались за засекой, прихватив десятка два клинков для полонян. Еще полтора десятка воевода оставил в личном резерве. Помимо завала на дороге бродники устроили засеку и перед своей позицией в лесу, собрав все имеющиеся копья и запасшись самодельными пиками. Последние изготавливали из дерева подходящей толщины и длины, заострив и обуглив наконечники. Против латника оружие слабое (хотя с какой силой ударить, особенно если в лицо), но бездоспешному мало не покажется! Таким оружием удобно колоть с возвышения, сдерживая на расстоянии напор штурмующих… В этот раз воевода решил дать бой — но только на своих условиях.
Разъезд куманов заприметили на дороге еще час назад, они быстро отступили при виде завала — а теперь половцев нет уже непривычно долго. Это начало беспокоить Первака. Но вот на дороге показалась наконец очередная группа полонян…
Воевода напрягся, готовый отдать приказ лучникам начать стрелять. Пальцы похолодели, сердце забилось сильнее, а удары его начали отдаваться в висках. Хотелось уже поторопить куманов, чтобы скорее приблизились, и началось дело — тогда напряжение отпустит, сменившись горячкой боя, давно уже привычной и понятной.
Колонна полонян человек в шестьдесят приблизилась к засеке, среди северян вновь затесалось около двадцати надсмотрщиков-степняков. Позади них враг спешился — но то лишь прикрытые щитами лучники, изготовившиеся к стрельбе. Что же, противник тоже учится противостоять засадам бродников, это понятно… Правда, Первака смутили какие-то мешки, что несли русские мужики, но воевода не заострил на этом внимания — мало ли чем половцы решили нагрузить полон? Может, инструмент какой с собой взяли, чтобы завал быстрее разобрать.
Но чем ближе подходили к засеке плененные кочевниками мужи, тем больше взгляд Первака цеплялся за какие-то незначительные несоответствия, что, однако, начали его настораживать. Это как зуд, источник которого
— Это половцы!!! Половцы!!!
Воевода понял, что пленные — это переодетые в окровавленные, истрепанные обноски куманы. Но его крик из гущи леса лишь смутил дружинников, замерших у засеки, — и те поднялись с боевым кличем над завалом, готовые отбить полон. В этот же миг полоняне резко сели, склонившись над мешками, а надсмотрщики подняли самострелы*48, которые до того были скрыты от глаз русичей.
— Бей!!!
Полетели стрелы в замерших у засеки половцев, но те уже успели отправить мощные, смертельные на короткой дистанции болты в дружинников. Даже дощатые брони оказались не способны защитить их от ударившей в упор смерти, пусть часть болтов все же застряла в щитах.
Между тем прикинувшиеся полоном куманы разобрали из мешков мечи и сабли и бросились к лесу. По команде Первака лучники перенесли обстрел на них, но большинство стрел, попавших в животы и грудь половцев, не нанесли им серьезного вреда. Как видно, под рубахами спрятаны пластинчатые брони!
Дернулись было вперед дружинники, оставленные воеводой в резерве. Желали они помочь уцелевшим соратникам на засеке, отчаянно рубящимся с вдвое превосходящим врагом. Но воевода приказам им остановиться — незаметно для себя Первак уже научился жертвовать своими людьми для конечной победы. Сегодня удачей для его отряда было бы просто уцелеть, да задержать врага хоть ненадолго.
Подступили переодетые половцы к лесной засеке, застопорились, неожиданно встретив для себя преграду. А сверху колют их русы копьями и пиками, метают стрелы, забирая жизни захватчиков. Смешались степняки, показали спины. Сейчас действительно можно ударить бронированным кулаком дружинников, опрокинуть дрогнувшего врага!
Но идет уже с дороги подмога куманам, лезут ожесточившиеся степняки на завал из бревен, прикрывают их меткой стрельбой вошедшие в лес лучники… Завопили радостно половцы на засеке, преградившей дорогу — добили они остатки дружины Ингвара, пал варяг с тремя впившимися в грудь болтами! Понял воевода, что перехитрил его враг в этот раз. Но не успел он еще отдать приказ отступать, как тревожно завопил в лесу рог дозорного, и тут же звук оборвался.
Похолодел Первак, осознав, что случилось — обошли лесом куманы засаду. Знали уже наверняка, что раз есть засека на дороге, то рядом укрылась и дружина бродников. Спешились половцы большим числом, сделали крюк и вышли в тыл русичам! А дозорные, видимо, за спину даже и не смотрели, думали, что зря их воевода в лесу прячет, не сунутся степняки в дубраву. Сунулись, да вперед себя еще и охотников опытных послали, кто охранение снимать бесшумно обучен. Хорошо хоть упредить о враге ратники все же успели!