В ловушке паука
Шрифт:
Что ж, выбора у меня особо нет, но к счастью я хотя бы знаю, где гнездятся птеродактили. В один из своих прошлых визитов я как-то прогуливался мимо восточных гор и видел гнезда этих стайных хищников. Мда, тогда я и подумать не мог что мне придётся в них лезть и все проверять. А их, стоит заметить, больше сотни.
Ну-у-у, с другой стороны, у меня предостаточно на это времени. Главное, чтобы аппарат был цел, а то ж эти длинноклювые могли и повредить.
Довольный тем, что наконец-то смог утолить свой голод, я пошел в сторону скал. Путь был не близким, но все же я решил передвигаться в человеческом облике, путь пролегал через территорию травоядных, не хочу пугать.
Всегда ощущаю себя крупицей мира,
После нескольких дней пути, окружающая меня растительность начала меняться, и все чаще и чаще стали расти араукарии, что говорило о том, что я приближаюсь к побережью.
– Я на правильном пути. – сказал я сам себе, потому как прекрасно помнил, что скалы с одной стороны окружало море.
Птеродактили вели стайный образ жизни, и такого маленького человека как я могли с легкостью сожрать, но несмотря на это у меня все же было перед ними неоспоримое преимущество, и это вовсе не мой истинный облик, хоть я и принял его ради собственной безопасности. Речь шла о годах цивилизованной жизни, знания полученных в мире людей, а именно то, что я был прекрасно осведомлен о том, что птеродактили вели исключительно дневной образ жизни. Все что мне было необходимо, так это дождаться наступления темноты, и когда динозавры станут неактивны осторожно проникнуть на их территорию. Будучи арахтангом, я обладал прекрасным зрением в ночное время, а значит, отыскать ранец мне не составит труда.
Пробираясь сквозь заросли туи я вновь принял человеческий образ, чтобы не привлекать внимание лишним шумом, что не изнежен учитывая мои габариты, и только у подножия скалы ступил на восемь ножек.
К счастью, пауки могли взбираться на казалось бы почти гладкие поверхности, нам достаточно малейшей шероховатости, чтобы цепляться. Я полз выше и выше, пока не оказался на уровне гнезд, которые были наполнены своими хозяевами. Оглядевшись вокруг, понял что нахожусь в довольно таки не выигрышном положение, или я бы даже сказал, наоборот, в паре сантиметров от краха. Птеродактилей оказалось не менее пары сотен, что означало полный перевес сил на их сторону. Если я оступлюсь и случайно задену хоть одного из них, он тут же проснется и поднимет шум, что неминуемо приведет к массовому нападению. Проще говоря, эта разъярённая стая порвет меня на мелкие кусочки быстрее, чем я успею пустить яд хоть в одного из них.
Так как выбора у меня не было, ибо если я не добуду аппарат для перемещения во времени, навечно застряну здесь, в юре, я начал осторожно ступать своими длинными конечностями между гнезд. Задачка была не из легких, ведь мне приходилось маневрировать в прямом смысле этого слова, при чем дополнительно еще цепляясь за скалу, потому как гнезда находились на выступах практически гладкой поверхности.
Осмотрев половину гнезд, я огорченно вздохнул, ранца нигде не было видно, а когда исследовал около восьмидесяти процентов, то в мою голову начали закладываться нехорошие мысли, вроде такой, как то, что «птичка» вполне могла потерять свою ношу по пути сюда.
Подняв голову вверх я заметил как что-то блеснуло в лунном свете, и в надежде тут же бросился туда. Эмоция была сильной, и поддавшись ей я поступил опрометчиво….
Писклявый крик пронзил ночную тишину, и в мгновение ока мирно спящая скала превратилась в кишащий «муравейник». Птеродактили были подняты зацепленный моей ногой особью, и теперь
– Длинноклювые…. – пронеслось у меня в голове.
Я прекрасно понимал, что они пытаются растерзать мое тело на кусочки, и начал интенсивно размахивать ногами, отгоняя нападающих. Тало только хуже, лишние движения привлекли их еще больше, и теперь они больно щипали ноги. Но все это стоило того, чтобы потерпеть, потому что я достиг цели и подцепил челюстью ранец для перемещения.
Начав спускаться со скалы, я почувствовал как «птички» с новой силой принялись долбить мою спину. Оказавшись на земле, я устремился в сторону леса, потому как прекрасно помнил, у птеродактилей плохое ночное зрение, и если на открытом пространстве им помогает лунный свет, то в кронах деревьев его нет. Стоило мне понять, что хищники начали отставать, я тут же принял человеческий облик и спрятался в зарослях папоротника. Большие и густые зеленые листья надежно укрыли меня, отчего птеродактили не могли найти. Я слышал как они порхали между стволами деревьев, как истошно кричали, и в конце концов, все же вернулись обратно на скалу. Только тогда я перевел дыхания, и по-настоящему ощутил пронзающую мое тело боль, которую, по-видимому, не замечал из-за выброса адреналин в кровь.
Изогнув руку, я провел ладонью по спине и чуть не вскрикнул от боли. Ладонь утопала в крови, по-видимому, нанесенные в истинном обличие травмы были настолько велики, что отпечатались даже на этот облик. Поняв, что сейчас не сделаю и пары шагов, я решил провести остаток ночи в зарослях папоротника, который укроет меня и от других хищников. Я был измотан, и сон навалился мгновенно.
Утро началось не слишком приятно, я бы даже сказал ужасно. Все тело болело, особенно я это почувствовал когда покидал свое укрытие из папоротника. В лучах солнца я увидел что моя кожа на руках была вся в шрамах, бросив короткий взгляд на ноги, я понял что и там тоже. К счастью я не мог видеть свою спину, иначе бы я точно ужаснулся, потому как стоило мне сделать пару шагов, и я почувствовал как по ней потекло нечто липкое. Дабы подтвердить свое предположение, я провел ладонью и убедился наверняка, подсохшие за ночь раны, вновь открылись от движения, и теперь кровоточили.
– Гадкие птички… - выругался я.
Со мной не бывало такого со времен Марьянской битвы, когда наше племя пауков собиралось захватить власть у племени муравьев и мы бились н на жизнь, а на смерть. Те травмы я не забуду никогда, яд усатиков просто разъедал наши спины, и потом приходилось восстанавливаться месяцами, чтобы просто начать вновь ходить. Соперник был силен настолько, что каждая схватка с ним тоже оставляла свой след на человеческом обличии. И даже когда ты почти полностью исцелён, человеческая кожа еще некоторое время остается покрыта язвами. В остальных же случаях мы несокрушимы, и повредить нашу оболочку практически не возможно, но даже если такое и случается, то оно никак не отражается на второй ипостаси.
Я шел вперед по направлению к воде, но уже отнюдь не к скалистому побережью, а небольшой речушке, которая должна протекать поблизости. Стоило закончиться лесной чаще, как я облегченно вздохнул, подставляя тело под солнечные лучи, потому как сильно замерз ночью. Что бы там не говорили ученые, но перепады дневных и ночных температур в этот период существования земли довольно сильные, и я продрог насквозь, того и гляди, скоро зубами стучать начну. В истинном обличие я практически не замечаю температурных скачков, но сегодня я был человеком, и не просто, а абсолютно голым, что тоже особо не грело. И это я молчу про потерю крови.