В любви и на войне все средства хороши!
Шрифт:
— Исключено! — бредовость подобных заявлений не вызвала у меня ничего, кроме глухого раздражения. Но их уверенность в причастности моей страны к какому-то противоестественному эксперименту вызвала недоумения, вкупе с серьезными опасениями, что ситуация обстоит гораздо хуже, чем предполагал отец. — У Отавии нет подобных технологий. Да и само явление магии еще слишком плохо изучено, чтобы проводить столь опасные и непредсказуемые воздействия на нее. У вас нет никаких доказательств в том, что это правда. И даже если артефакт действительно существует, причастность моей страны совсем не обязательна.
— Ваша страна
Непонимание происходящего и неудобная поза хорошего настроения не добавляли. Руки уже начали заметно затекать, а опорный столб неприятно давил на позвоночник. Но приходилось терпеть: показывать свою слабость врагу — удел трусов и слабаков!
Только вот действительно ли они враги — это предстояло еще выяснить. Потому что на интуитивном уровне я чувствовал: эти двое пришли сюда в такое время не просто поболтать и провести внеплановый допрос. Они что-то явно задумали. Причем, дело явно не терпело отлагательств и провернуть его следовало мирным путем. Ну, что ж, посмотрим, что они скажут дальше. Или предложат.
Последнего долго ждать не пришлось.
— Рональд Дорс, у меня к Вам есть предложение от которого, боюсь, Вы не сможете отказаться. Но если мы сумеем договориться, это пойдет во благо обеих наших стран. Что скажете?
А что тут сказать? Для начала простое и очевидное:
— Развязывайте! В таком положении детали Вашего предложения даже обсуждать не буду. Пошутили и хватит. Пора говорить на равных, граф.
Похоже, моя миссия увенчается большим успехом, чем планировалось заранее. И раз тандирцам требуется моя помощь, то постараюсь выжать с них максимум полезной информации. А заодно верну один старый должок.
Глава 23
Утром я проснулась с улыбкой на губах, чего уже давно за собой не припоминала. На душе царили невероятная легкость и умиротворение. Помнилось, что этой ночью мне приснился совершенно чудесный сон о покое, простом счастье, домашнем уюте и ласковых, сильных мужских руках, крепко и вместе с тем нежно обнимающих меня за талию со спины.
Лица стоящего рядом со мной мужчины я не видела, но чувствовала, что все абсолютно правильно. Именно так и должно быть: я на своем месте, рядом с близким мне человеком. А где-то вдали эхом разносится заливистый детский смех. Послевкусие после этого удивительного сна было настолько приятным, что мне даже не хотелось вставать и приниматься за дела. Наоборот, мечталось закрыть глаза и вновь оказаться там, где на считанные мгновения я была абсолютно счастлива.
Но, увы, это было уже невозможно. Сон растаял сладкой дымкой, оставив меня с мечтательной улыбкой глядеть в полотняный потолочный свод шатра. Но утро шло своим чередом, а накопившиеся дела требовали моего внимания. Поэтому, позволив себе еще немного поваляться на походной постели в свое удовольствие, я все же поднялась,
Торопиться мне было особо некуда: с дежурства по госпиталю меня сняли, к Рону больше ходить не было надобности. Разве что предложить свою помощь Тильде, которая как раз сегодня заступила на дневную смену по уходу за теперь уже уверенно выздоравливающими солдатами. Оказывается, вчера, пока мы отсутствовали, целители, получившие столь необходимые им накопители, смогли провести заключительные мероприятия по излечению последних оставшихся в госпитале солдат, практически поставив их на ноги.
Теперь дежурить в госпитале было уже не так тяжело: пропало то чувство горечи и обреченности, казалось, витавшее в воздухе. Настроение всех обитателей лагеря заметно улучшилось. Стали слышны шутки, смех, даже повара расстарались и побаловали на завтрак пышными оладьями с яблочным джемом.
С аппетитом позавтракав, я, как и планировала, направилась в госпитальный шатер на поиски Тильды. А найдя ее, получила поручение снять все высохшие за вчерашний день бинты и скатать их в аккуратные рулончики. Сама старшая санитарка как раз приводила в порядок артефактные стерилизационные биксы, вставляя в них, на специально отведенные места, амулеты-накопители, полные магической энергии. Теперь заряда этих чудо-ящиков хватит надолго, магии они потребляли совсем немного, и останавливали свою работу не столько из-за быстрого расхода амулетов, сколько из-за «утечки» магии в виду близости к линии фронта.
Прихватив с собой выданную мне корзинку, я направилась прямиком к сушильне, где и занялась порученным мне заданием: снимала узкие полоски бинтов с веревок и аккуратно складывала их в корзинку, решив скатать рулончики чуть позже, в более удобном месте.
Размеренный монотонный труд совсем не мешал мне думать о приятных вещах, которые, казалось, сами лезли в голову, поднимая и без того хорошее настроение на небывалую высоту. Яркий свет пока уже не жаркого солнца последних летних дней и легкий, едва заметный ветерок еще больше настраивали на идиллический лад.
Вспоминая ощущения от сегодняшнего дня, я замечталась, представляя себе теплые, греющие душу картины. Светлый, уютный домик с красной черепичной крышей и резными наличниками на окнах. Горящий камин и спящая возле него кошка. Фруктовый сад и цветники, разбитые на аккуратных клумбах вдоль дорожки, ведущей к порогу. Тихие вечера рядом с близким и приятным тебе человеком. Ровные, теплые отношения, основанные на нежности, уважении и дружбе. Ведь любовь не так важна, и зачастую приходит постепенно, исподволь, после долгих лет, проведенных вместе. Детский лепет и стук кузнечного молота по наковальне.
Дети… я очень хотела родить ребенка. Нереализованный материнский инстинкт бился во мне. Словно птица в клетке, находя выход только в почти материнской заботе о своих подопечных. А так хотелось бы уже прижать к себе крохотное легкое тельце собственного ребенка, вдохнуть его чуть сладковатый запах и дать сердцу растаять от нежности при виде искренней, беззубой пока еще улыбки.
Кто знает, может встреченный мною вчера Василь и есть тот самый человек, который сможет сделать меня счастливой? Конечно, судить об этом еще рано, я слишком плохо знаю пока этого мужчину, но помечтать-то никто не запрещает!