В плену страсти
Шрифт:
И тут, не спросив разрешения, она потянулась к нему и положила руку сбоку от его лица.
– Как я и предполагала, – пробормотала она. – Вы горячий, как печка. И по-прежнему мокрый. Ну что же мне с вами делать?
– Ты должна вытолкать меня из дому, чтобы я шел своей дорогой, – сказал Йен, голос которого звучал унизительно неуверенно. – А потом, когда мои преследователи вернутся, что неизбежно, ты сможешь с чистой совестью показать пустые постройки…
– Не говорите ерунды, – оборвала его Сара, не двинувшись с места. – Я просто принципиально
– Но ты не стала спорить с тем, что мне надо уходить отсюда.
Сара уже поднималась, но его слова остановили ее.
– Нет, полковник, – сказала она, наклоняясь к нему. – Не стала.
Она снова присела рядом с ним на корточки, ее юбка опустилась в грязь, а залитые солнцем волосы, разметавшись, упали назад. У нее ореховые глаза, подумал Йен. Простые глаза, простые брови. И все же они очаровывают его. В ее глазах не должно быть ничего особенного. В ее маленьких, умелых руках. И все же Йен, не удержавшись, потянулся к одной ее руке.
Ощущение связи между ними пришло мгновенно. Что-то в Саре – что-то глубокое, яркое, сильное – обдало его жаром. Нечто в слегка грубоватой текстуре ее кожи потрясло его до глубины души. Йен был готов поклясться, что между ними змейкой пробежало влечение – как огонь бежит по верхушкам деревьев.
Выражение ее лица ни на йоту не изменилось. Сара была так спокойна, что Йен усомнился в том, что она дышит. Несмотря на это, Фегюсон был уверен, что она испытывает те же чувства, что и он.
Сара первой отодвинулась от его руки. Поднявшись на ноги, она взяла свое ведро и зашагала к деннику, в котором стоял старый гнедой конь, который устало зашевелился при ее приближении.
– Да, Харви, – заговорила Сара, погладив его по носу, – твоя еда пришла. Но сначала я должна позаботиться об этом глупом человеке.
– Я тебя слышу, – напомнил Йен.
– Знаю. – Поставив на пол ведро, она наклонилась и скрылась из виду. – Я не думаю, что вам снова вздумается побродить, но если это случится, вам лучше держаться подальше от Харви. Он кусается.
– Знаю, – печально проговорил Йен, вытягивая руку, чтобы продемонстрировать испорченный сюртук. – Он уже попытался мной позавтракать.
Сара с усмешкой повернулась к коню. Сунув руку в карман фартука, она вынула оттуда раздавленный кусок печенья.
– Если захотите добиться его расположения, – сказала Сара, с улыбкой наблюдая, как конь изящно собирает губами крошки с ее ладони, – имейте в виду, что он просто обожает печенье, приготовленное моей кухаркой. Думаю, дело в том, что он – единственный, чьи зубы способны разгрызть его.
Последний раз погладив закивавшего коня, Сара взяла два одеяла и понесла их Йену.
– Вот, – сказала она, быстро накрывая ими его. – Этого вам хватит до тех пор, пока я не выведу вас отсюда. У старого Джорджа, возможно, найдется одежда, которая вам подойдет.
– В таком случае он должен быть очень большого размера, этот ваш
Сара выпрямилась.
– Это надо запомнить, – сказала она. – А теперь я должна заняться своими делами, чтобы мое поведение не вызвало подозрений. После завтрака я займусь вашим боком и принесу еды. Если только вы не предпочитаете сено.
– Спасибо, нет. От отбивной я не откажусь.
Сара нахмурилась.
– Вы не откажетесь от каши, – бросила она. – У нас на завтрак каша. Обычно мы едим яйца, но кто-то их уже съел.
Йен постарался улыбнуться приветливее:
– Предлагать кашу шотландцу? Детка, клянусь, я влюбился.
Сара, сжав губы, посмотрела на него.
– Сдается мне, ваш акцент капризен так же, как мой боров, – заметила она.
Йен почувствовал, что у него в груди закипает радость.
– Он служит своей цели, – отозвался он.
– Что ж, может и так, если вы хотите быть недооцененным.
На губах Сары промелькнула мимолетная улыбка, и у него подвело живот. У нее белые зубы, и это можно разглядеть даже в полумраке конюшни.
– Держитесь подальше от моих кур, – весело проговорила Сара, направляясь к вилам. – У меня только одно объяснение столь длительного отсутствия яиц. И, пожалуйста, оставайтесь в одном месте, чтобы я могла вас найти. А когда я приведу в порядок дополнительное стойло, вы сможете спрятаться там.
– Позволь мне помочь тебе, – быстро предложил Йен. Он просто видеть не мог вилы в ее руках. – Я могу чистить стойла лучше всех на свете.
– Благодарю вас, нет. – Сара покачала головой. – Я не хочу, чтобы вы делали что-то, что может задержать ваш отъезд или напугать моих животных.
Сара вернулась к своей работе, при этом унылое коричневое платье на мгновение мягко закружилось вокруг ее фигуры. Йен не мог оторвать от нее глаз. Наверное, все дело в его плохом самочувствии, сказал он себе. Он не способен, как обычно, защищаться. Но внезапно ему стала невыносима мысль о том, что после всего этого он никогда больше не увидит эту добрую женщину.
Когда она вошла в пустое стойло, Йен заметил, что дверь покосилась. По сути, покосилась большая часть маленького поместья. Покосилась, осыпалась и увяла.
– Насколько я понимаю, – заговорил он, – ты нуждаешься в этой награде.
Сара продолжала заниматься своими делами.
– Вы просите меня выдать вас, чтобы вас повесили? – уточнила она.
– Пожалуй, я спрашиваю, почему ты этого не делаешь?
Несколько долгих мгновений Сара продолжала наклоняться и выпрямляться, полностью сосредоточившись на перебрасывании сена. Йен увидел ее руки и внезапно ощутил злость. Они у нее такие изящные, тонкие, с длинными пальцами. Они нуждаются в уходе, а мозоли на них могут появляться только от игры на фортепьяно. Вместо этого у нее короткие кривые ногти, а на костяшках пальцев Йен приметил шрамы, словно это Сара Кларк была воином, а не он.