Верни меня к жизни, волк
Шрифт:
— Я как-нибудь сама разберусь, кто мне врет, а кто нет, — устала от подозрений я. — Не дурочка.
— Но опыта-то у тебя как у годовалого ребенка, — пошутил вдруг повеселевший друг, намекая на случившуюся год назад амнезию.
Я хотела обидеться, но… рассмеялась.
К Халле вернулось хорошее расположение духа, и остаток вечера прошел без глупых претензий и обид.
К моменту, когда парень привез меня домой, забавными приколами он выбил себе еще несколько очков: я признала, что день, кроме сцены в кафе, получился
На том мы и расстались, договорившись встретиться в самое ближайшее время.
Махая отъезжающему «форду» вслед, я думала только о Крисе, бродящем где-то неподалеку. Кто знает, следил ли он за нами прямо сейчас, прячась среди темных стволов?
Посмотрит ли на меня через окно, когда я окажусь в своей комнате? Рискнет сам зайти в гости, или мне придется выйти на улицу и позвать его, как только Шарлетт уснет?
Между нами не было никакой договоренности о следующей встрече, и это печалило меня сверх всякой меры. Каждая минута, проведенная вдали от парня, тянулась мучительно долго и заставляла сердце страдать.
И это чертовски сильное, болезненное желание быть с ним рядом невольно возвращало меня к рассказу Халле об истинной любви двух предназначенных друг другу половинок. Оно это или не оно? И если оно, что мне с ним делать?
Способны ли полукровки искренне любить или обманывают сами себя, принимая преувеличенные эмоции за настоящие чувства? Создают ли двуногие ликантропы пары, которые Халле назал истинными, или эта привилегия досталась только чистокровным волкам?
Между нами стремительно развивался роман, когда Кристав еще был человеком. Сам парень назвал наши отношения «безумными», значит, мы были серьезно влюблены. Но что от тех чувств осталось после превращения в оборотня?
Кристав рассказывал о первых неделях после изменения. Любви там не было места. Он вспомнил обо мне, только оказавшись неподалеку от Бепре. Решил взглянуть только потому, что освободилось время. Разве это не говорило о том, что чувства ко мне давно остыли?
И только когда он увидел меня, его эмоции вернулись с новой, устрашающей силой. Как он их описал? Нечто первобытное и жестокое. Примитивный природный зов, который охватывает самцов, лишая их рассудка. Разве это похоже на любовь? И уж тем более — на истинную?
Как бы там ни было, нельзя было списывать со счетов и меня. Я тоже столкнулась с притяжением, бороться с которым оказалась не в силах.
Вопрос оставался лишь в том, как относиться к этому: как к дару судьбы, который мне стоит принять? Или к проклятию, отнимающему право на собственный выбор?
Но, что бы я ни решила, моя инвалидность не даст о себе забыть, вырастая непреодолимым барьером между нами в случае, если я захочу сдаться чувствам…
Глава 49. Пора выбирать
Мне было о чем подумать в течение следующих недель.
События развивались своим
Последнего я каждый вечер вылавливала из кустов и просьбами или угрозами уговаривала зайти в дом.
Он убеждал, что ему и снаружи комфортно. Сетовал, что он здесь не для отдыха и праздной болтовни, а исключительно для охраны. Ему нужно быть начеку, а стены помешают учуять или услышать приближение врага.
Иногда он упорно прятался. Как бы я его ни звала, не выходил ко мне. Но кто сказал, что я не найду способов его переупрямить?
«Неудачно» захлопнуть входную дверь, подъехать слишком близко к краю ступенек, упорно ждать на крыльце, пока не начну замерзать… Все это действовало безотказно, и в конце концов Крис перестал сопротивляться, понимая, что я убьюсь или заболею, но не сдамся.
На самом деле я думала, он просто не хотел меня стеснять. Или — и это было даже более вероятно — ему проще было держать себя в руках, когда между нами стояла какая-никакая преграда.
Но я не могла позволить ему спать на земле или мокнуть под дождем. Представлять это было просто невыносимо. Думая о том, что он где-то там, одинокий и замерзший лежит в ночи, я не могла уснуть.
Самое малое, что я могла сделать, это приютить того, кто задвинул свои потребности ради моей защиты.
Ну и, конечно, я просто хотела, чтобы он почаще бывал рядом…
Я предлагала ему мягкие пледы и подушку, чтобы он смог переночевать в углу. Но парень всегда отказывался. Утроившись на подоконнике, он приоткрывал окно, внимательно наблюдая за тем, что творится снаружи. Делал вид, что я его не интересую.
А я изображала равнодушие к нему. Так мы и сосуществовали. Постепенно врастая друг в друга все сильнее и глубже, к моему восторгу и ужасу.
Иногда мы перекидывались парой фраз. Иногда затевали беседу, которая заканчивалась далеко за полночь. И всегда Крис уходил задолго на утра. Ускользал, как только я засыпала и не могла его проконтролировать.
Это было печально. Но, наверное, правильно. Что бы я ни решила в дальнейшем, сейчас я никак не могла уступить своим чувствам. И влюбляться сильнее мне точно не следовало.
Вот только сердцу разве прикажешь?..
Дом-магазин-кино-дом вскоре смертельно наскучили, и когда я представляла, что такой и останется моя жизнь до самой смерти, хотелось удавиться.
В каком-то смысле я начала понимать свое забытое стремление прыгнуть с трамплина или погрузиться с аквалангом на черное дно реки в поисках клада. Захватывающие приключения и сейчас манили меня сильнее обыденной и безопасной жизни.
Если читать книги — то романы, в которых можно порыдать над несчастливым концом. Если смотреть фильмы, то с перестрелками и погонями. Если жить, то на полную катушку, даже инвалидное кресло не помеха.