Вне поля зрения
Шрифт:
— «Джек Дэниелс» и воду, пожалуйста.
Она посмотрела на свое отражение в стекле на фоне хмурого неба, на кружащийся под порывами ветра снег. Город был где-то внизу, в семистах футах под ней.
— Почему бы и нет? — воскликнул один из парней. — Селеста, нам повторить, и включи напиток леди в наш счет.
Карен почему-то вспомнилась книга, которую год назад читал отец: «Селеста, мадонна Золотого берега». Она обернулась, и ребята приветственно подняли бокалы, приятные, лет тридцати пяти, сорока, в темных деловых костюмах, двое в белых рубашках, один — в синей, такой же темной, как и костюм.
— И тем не менее спасибо, — промолвила она, покачав головой.
Официантка
— Они хотят вас угостить.
— Я поняла. Но передайте, что я предпочитаю расплачиваться сама.
— Хорошие парни, — несколько заговорщически, как девушка девушке, произнесла официантка. — Празднуют удачную сделку.
— А я — нет. Да, Селеста, принесите двойную порцию и не забудьте воду.
Она понаблюдала, как официантка передает ребятам сообщение. Те разом повернулись к ней, Карен пожала плечами и уставилась в окно. Снег за окном, подумала она, похож на снег в стеклянном глобусе — потрясешь его, и снежинки долго летают в воздухе, только сейчас ты сидишь внутри глобуса. Через десять минут доставили виски. Она разбавила его водой из небольшого графинчика, сделала хороший глоток и вдруг заметила, что парень в рубашке под цвет костюма и с бледным галстуком цвета ржавчины стоит рядом с ее столиком.
— Простите… — начал он.
Ей понравился его галстук.
— Мы с коллегами поспорили, чем вы зарабатываете на жизнь.
Он улыбнулся.
Не с друзьями, не с приятелями — с коллегами.
— И я победил. Привет, меня зовут Филип. Не Фил, а Филип.
— Филип, если вы, конечно, не возражаете, я предпочла бы выпить в тишине и удалиться. О’кей?
— И вы даже не хотите узнать, что я предположил? Как догадался о вашей профессии?
— По правде говоря, меня это нисколечки не волнует. Честно, Филип, не хочу показаться грубой, но оставьте меня в покое.
Она снова погрузилась в созерцание пейзажа.
— У вас был неудачный день? Понимаю и сочувствую.
Она увидела в стекле, как он повернулся и ушел. Настоящий джентльмен — вежливый, заботливый, понимающий. От нее требуется лишь сказать: «Ладно, пошли», и все будет в порядке.
— Думаю, я знаю, почему вы расстроены, — заявил следующий, — если, конечно, вам интересно мое мнение.
Как он уверен в себе…
— Вы сегодня провели деловую встречу, предложили сделать заказ, а вам ответили, что «ну хорошо, мы подумаем».
Всему виной — этот ее черный костюм. Как им кажется, она занимается бизнесом, но не слишком успешно.
— Я интуитивно догадываюсь, что вас только что назначили на должность представителя, а клиент совсем не пришел в восторг от идеи, что такая молодая женщина, как вы, пусть даже потрясающе красивая, будет заниматься его заказом.
Да, чертов черный костюм…
— Я прав? Кстати, здравствуйте, меня зовут Энди.
Как в телевизионной рекламе. «Вы испытываете стыд от того, что часто мочитесь в штаны? Кстати, здравствуйте, меня зовут Джун Эллисон».
— Да, а вот лично мы — простые ребята, работаем в рекламе. Прилетели утром из Нью-Йорка, чтобы провернуть сногсшибательную сделку. — Энди наклонился ближе окну, чтобы посмотреть на снег, а может, чтобы что-то разглядеть. — «Хайрам Уокер Дистиллери», как раз на другом берегу реки, если, конечно, Канада в том направлении. Сейчас ни зги не видно, верно? Мы представляли им свою концепцию рекламной кампании. Новый напиток типа «Маргариты»… Показали парня, похожего на мексиканского бандита в огромной шляпе «чихуахуа» и с перекрещенными на груди пулеметными лентами. Подпись гласила: «Вонючий бармен теперь тебе не нужен!» Клиент чуть с ума не сошел от счастья. Мы решили немного отпраздновать удачу, а завтра вернуться домой.
Карен
— Энди? Хочешь честно? Неужели ты думаешь, это дерьмо хоть кому-то интересно?
Он нахмурился — как-то даже сочувственно:
— Почему вы так злитесь? Не хотите поделиться, что произошло?
Для этих ребят существует только бизнес.
— Отвали, прошу тебя.
Карен не спускала с Энди глаз, пока тот не ушел. А ведь стоило уступить и присоединиться к ним, да только настроения не было. Сидеть и улыбаться? «Чем же вы занимаетесь, если не работаете в торговле?» — «Я — федеральный судебный исполнитель, и вы все арестованы, говнюки». Нет, это им понравится, говорить надо проще, сказать, что работаю федеральным исполнителем, охраняю закон. Они воскликнут: «Вау! Не шутите? — с искренним интересом. — А оружие есть?» А потом начнут обыгрывать каждое сказанное ею слово, дабы показать, какие умные и веселые парни работают в рекламе. В общем, все кончится вопросом: «Вы ведь в этом отеле остановились?»
Карен была уверена, что третий парень просто обязан что-то предпринять — а если он сам не решится подвалить, то его вынудят друзья. Рано или поздно он подойдет.
Карен выпивала с друзьями. Иногда позволяла угостить себя незнакомому парню, если он не очевидный подонок, разумеется. Так она познакомилась с Карлом Тиллманом. Он угостил ее, а потом оказался Грабителем. Тогда она рассказала о нем отцу, уже после того как Бердон сообщил, что за Тиллманом установлено наблюдение, и спросила, что ей делать, а отец ответил: «Заведи нового любовника». Рано или поздно она бы его все равно бросила — даже если бы он не грабил банки. Просто Тиллман был не в ее стиле. Куча мелочей в нем ее раздражала. Например, он говорил «чао» вместо «пока» или «до встречи», называл ее «леди»…
Да, если ее оставят в покое, будет совсем неплохо, новое ощущение — сидеть одной в тепле и смотреть на вьюгу за окном, потягивая виски. Она уже начала успокаиваться, входить в расслабленное состояние, но тут в стекле появилось отражение еще одного темного костюма. Третий парень решил испытать судьбу. Карен гадала, с чего он начнет.
— Можно я вас угощу?
Она не глядя поняла, кто это.
Даже ее внутренности отреагировали — какая-то мышца или еще что-то сжалась внутри, да так и застыла, не отпускала. То, что она себе представляла, обыгрывала в голове, происходило на самом деле. Она вдруг испугалась, что, если сейчас обернется и посмотрит, это окажется совсем не он, а один из тех парней. Она изучала отражение, пока не поборола свой страх и не набралась сил посмотреть ему прямо в глаза. Рядом со столиком — в темно-синем костюме, с чуть взъерошенными волосами — стоял Джек Фоули. Он выглядел превосходно.
— Можно. Я с удовольствием чего-нибудь выпью, — ответила она совершенно легко и непринужденно. — Не желаете ли присесть?
Не сводя с нее глаз, он отодвинул стул, потом сел напротив, положил руки на стол… Они просто сидели и молчали, не говорили ни слова — даже о погоде. Три рекламных агента смотрели на них, Карен чувствовала их недоуменные взгляды. Кого они видят? Мужчину — белый, сорок семь лет, шесть футов один дюйм, сто семьдесят фунтов, волосы светло-каштановые, глаза голубые, видимых шрамов нет… Нет, они видят мужчину, похожего на них самих, но немного другого. Что-то в нем есть… Она попыталась забыть о его прошлом, может быть, тогда хоть что-нибудь получится из того, что между ними происходит. Никакого прошлого, ничего, кроме настоящего. Но глаза у него действительно ярко-голубые — и неважно, узнала она это из его досье или увидела только сейчас. И зубы белые, достаточно белые, чтобы…