Внутри ауры
Шрифт:
Он начинал сокращать дистанцию. Его лицо покрывалось от возбуждения багровыми пятнами. Его голос стал певучим и ласковым. Тонкие губы сохли, и он жаждал их увлажнить.
— Но попадаются очень крохотные девочки и порой, кажется, что еще чуть-чуть и их кишка не выдержит и порвется… Поэтому я иду на уступки и соглашаюсь на пизденку…
Его рука легла на оголенное бедро. Маша вдруг поняла, что от страха не может двигаться. Её грудная клетка ходила ходуном и к глазам подступали слезы.
— Я сначала смочу твою пихвочку… А
В тот момент, когда рука старика подобралась к её трусам и Маша готова была закричать о помощи, голова Палыча резко прижалась к сиденью. К его шее оказался приставлен нож.
— А теперь ты подумай, — раздался разъярённый тон Кирилла из темноты, — как тебя будут драть черви во все дыры, которые я сделаю тебе этим ножом?!
Палыч на мгновение потерял контроль над ситуацией и широко открытыми глазами пытался рассмотреть в зеркало заднее сиденье.
— Хотя даже черви не стали бы есть такую падаль, как ты…, — нож прижимался всё плотнее к грубой щетинистой коже, а вторая рука крепче сдавливала голову.
Мужчина не поддался аффекту и даже не сопротивлялся. Через мгновение он сам обратился к не на шутку разозлённому Кириллу, который совсем забыл о страхе:
— Дурилка… Ты же понимаешь, что угрожаешь живому человеку?
— Еще как!
— И ты думаешь, что сможешь дойти до конца?
Палыч нащупывал слабые психологические точки незнакомца.
— С тобой — даже и глазом не поведу! — но Кирилл тоже был непоколебим в своих мотивах и возможностях.
— И сможешь с этим жить дальше?
— С радостью!
— Кирилл…, — жалобным писком вмешалась Маша.
— О, — ухмыльнулся Палыч, — вы знакомы… Специально спланировали это… И чего же вы хотите?
Кирилл рычал от злобы. Слишком давно он не чувствовал той звериной неконтролируемой ненависти, жертвой которой становились не только другие, но и в первую очередь он сам.
— Денег, — ответила скорее Маша.
— Так я бы тебе и сам заплатил, милая, — вернул Палыч свой мерзкий тон, — только заработать следовало…
Кирилл наклонился вперёд и на шее мужчины появилась тонкая полоска крови.
— Ты нам так отдашь их!
Палычу стало тяжело дышать, но он всё равно выдавил смех.
— Вы, детишки, решили взрослого дядю напугать?
— Ага, — в улыбке заскрипел зубами Кирилл.
Маша потеряла дар речи и с выпученными глазами наблюдала за происходящим.
— Ты, пацанчик, думаешь, что я тебя боюсь? Кхе-кхе…
— Мне на это плевать.
— Но ты же на что-то рассчитываешь …
— Что никогда больше не встречусь с подобными тебе.
— Ты вообще знаешь, кто я?! Кто я в этом сраном городе?! — уязвленная гордость Палыча даже под угрозой смерти продолжала отстаивать себя. — А ты, блять, кто вообще?! Чтобы человеку нож подставлять
— Не важно, кто я. — отрезал Кирилл. — Важно, что мне нечем дорожить. А вот ты дорожишь многим. Ты создаешь вид неуязвимого, но, на самом деле, больше всех остальных боишься сдохнуть и потерять всё, что имеешь, — хихикал ему на ухо Кирилл, — разве не так?
Палыч увидел, наконец, в зеркале глаза нападающего и не обнаружил в них страха.
— Что ты с этими деньгами будешь делать, браток? — смеялся мужик, показывая свое всеобъемлющее безразличие. — Матери лечение оплатишь? Бате-алкашу купишь телевизор? Или подумаешь, что сам сможешь выбраться со своего дна и дорогие цацки тебя смогут превратить в успешного человека? К красивой жизни, пацанчик, стремишься?
— Я вообще к жизни не стремлюсь, — отрезал мгновенно Кирилл, — каждый день человек постепенно умирает. Глупо как ты за что-то хвататься. У меня нет ни матери, ни отца, ни планов, ни желаний. И у неё тоже. А на своём «дне» мы планируем устроить вечеринку. Чтоб если и подыхать, то с улыбкой на лице. Давно ты искренне улыбался, а, старик?
Палыч притих, осмысляя услышанное. Он явно понимал, что ошибся с шаблоном и попал не на тех, кем можно управлять. Ребята владели собой даже в экстремальной ситуации. И, конечно, не стали бы его убивать. Но не потому, что боялись. Денег у мужчины было в достатке, и он жил, пусть и по своим аморальным, но всё же законам и установкам, которые привык подсознательно соблюдать. Его тело оставалось расслабленным, но животной сущности больше не нужно было искать лазейку в душе врага.
— Вас же найдут и накажут, — смотрел он на действительность рациональным взглядом.
— Не поймают, — уверил Кирилл, — мы тебя ограбим и отправимся путешествовать. Тратить деньги, пить, веселиться и танцевать. Потом еще и еще. Когда нам это наскучит, мы грабанем банк, дождемся ментов и в перестрелке умрем, держась за руки. Как тебе?
Палыч заржал. Одеревеневшее тело раскачивало кресло. Речь Кирилла его по-настоящему зацепила.
— Смело. Но всё же инфантильно, как я и предполагал.
— Мы же дети. Нам всё по колено, потому что по хую.
Тут Палыч заржал еще пуще прежнего. Одна рука потянулась вытереть слезы, не касаясь подставленного ножа, а другая — к карману. Оттуда появился кошелек, из которого он щедро достал всю наличку.
— Держи! — Кириллу прилетела пачка розовых купюр. — Я направлялся сюда, чтобы меня хорошо поимели, так это и случилось!
Маша шокировано наблюдала непредвиденный исход событий. Палыч продолжал хихикать и всей своей добродушной расположенностью давал понять, что не замышляет ничего плохого. Кирилл засунул деньги в куртку и убрал нож от шеи.
— Привет жене и детям!
После этого парень с девушкой открыли двери и в помутнении сознания вышли на улицу. Свинцовые ноги бесцельно направились вперёд.