Военно-медицинская акаМЕДия
Шрифт:
Михалыч (он же Мишган, он же Микл и ещё двадцать три интерпретации имени). Честен (с собой), умён (не по годам, месяца на три отстаёт), красив (относительно среднестатистического мужчины, а среднестатистический мужчина — чуть красивее обезьяны). Высокий, стройный. В первый раз поступал импульсивно, но, проработав в оперблоке, осознал, что медицина — это адреналин и затягивает похлеще кофе. По знаку зодиака — рыба, но по жизни далеко не молчун.
И вот будущий, без каких-то шести лет, доктор, расправив складки на шортах, стоял и смотрел на огромную надпись на вокзале. Надпись гласила: «Красная Деревня». Промелькнувшая
— Ну, привет, Деревня! — поздоровался товарищ с вокзалом.
— Привет, — тихо ответила ему платформа.
— Здорово! — протрещал на раскате вокзал.
— Сам ты деревня! — грубо отозвался алкоголик, дремавший на скамейке.
Оглядевшись по сторонам и никак не отреагировав на опустившуюся личность и скамью под ней, Михалыч лениво поставил дорожную сумку. В этот момент поступающий чётко сознавал, что уже второй раз он здесь, что уже и год прошёл, и воды утекло немало, а главные испытания всё ещё впереди. Кроме того, особо остро ощущались вновь нахлынувшие чувства. Чувства жадно глодали мысли и обострялись как-то не по-детски. Уж крайне больно хотелось поступить. Настолько больно, что анальгетики бы здесь не помогли. Если только наркоз?.. Отбросив размышления, по знакомой извилистой дороге, минуя железнодорожные пути, товарищ направился в учебный лагерь.
Опережая Мишгана, в пункт сдачи вступительных экзаменов двигалась вереница абитуриентов. Вереница петляла и на вид значительно разнилась. Одни двигались на машинах. Другие на велосипедах. А третьи даже на вертолёте. Однако большинство же поступающих прибывало на всем известном непотопляемом одиннадцатом трамвае (универсальный транспорт!). Подобный транспорт славился удобностью, комфортностью и, самое главное, бесплатностью.
Итак, абитурская река текла в стан учебного центра. Желающих слиться с медициной оказалось оживлённо много. Одни приезжали сюда прямо со школьной скамьи, другие из расположения действующих войск Сооружённых Сил Министерства Охраны, а третьи из военных ПТУ и ка-детских корпусов. В общем, народу скопилось прилично. Толпы людей шныряли туда-сюда беспрестанно. Озабоченные родственники и военные дяди то и дело бегали взад-вперёд и решали какие-то неотложные задачи. Девушки целовали своих любимых в дёсны и тихо радовались, что это не проводы на срочную службу.
Невзирая на толпу и прощающихся красавиц (ух, какие классные цыпы!), Михалыч приблизился к лагерю. Подойдя к могучим железным воротам, на которых красовались остроконечные красные звёзды, оставшиеся со времён Светского Союза, он ловко прошмыгнул через КПП, дежурная команда которого занималась отнюдь не службой, а сугубо своими внедомашними делами. Товарищ же, ступив на территорию военного лагеря, так и не почувствовал, как невидимый военный дух окружил его со всех сторон, подошёл сзади и прокрался в душу. Он засел глубоко внутри и беззвучно сказал: «Теперь ты мой!»
Известен факт, что в нашей жизни всё уже давно предопределено. Но, игнорируя данный факт, в светлой голове Михалыча вертелась одна-единственная мысль: «Сдать бы успешно экзамены». Товарищ ещё не подозревал, что желание окажется не самым удачным в его скромной жизни (стезя врача — тяжёлый крест. — Авт.). С этими мыслями он на полном автопилоте сдал документы и был послан в третью роту восьмого отряда.
— Куда, блин? — переспросил он у штаба.
— Туда, блин, — ответило ему здание,
Идя в свои временные апартаменты, которыми его обеспечило и без того не богатое государство (разворовали чинуши), Мишган ещё раз осмотрел территорию учебной базы.
В центре самой базы стоял двухэтажный деревянный реечный штаб зелёного цвета, что отлично маскировало его от возможных вражеских бомб и торпед предполагаемого неприятеля. Рядом со штабом находилось офицерское общежитие, довольно хорошего качества постройки, но совершенно чётко просматриваемое со всех сторон света, словно оно напрямую предназначалось для отвода от штаба и строилось исключительно для использования в качестве мишени. Кирпичная кладка данного здания лишний раз подтверждала готовность его не только к прямым попаданиям снарядов, но и к мгновенной мобилизации (в случае боевых действий она легко разбиралась и мобилизировалась на новое место дислокации).
Ближе к выходу находилась протяжённая асфальтированная прямая, на которой абитуриенты сдавали экзамен по физической подготовке. Сдавшие удосуживались чести пройти следующие испытания, а те, кто не сдавал, мелом оставляли разные далеко не лестные выражения, иногда даже и оригинальные. Кого не хватало и на последнюю храбрость, кидали на беговую дорожку своё измученное тело и тихонько пускали газы. Дабы их не склевали коршуны и вороны, всегда пасшиеся поблизости, ещё тогда гуманные абитуриенты оттаскивали упавших в тень, после чего последним вручали их документы и вещички, и они уползали домой. Как следствие таких несдач рядом с надписями появлялись следы крови, пота, слюней и прочих человеческих жидкостей.
Разумеется, что в таком чудесном месте, как учебный центр, не могло не быть футбольного поля. Ведь футбольные поля у нас повсюду. Они далеко превосходят поля с картофелем или с пшеницей, и если бы не Туманная Бразилия (с нашего континента её не видно, будто в тумане), то мы стали бы самой футбольной державой планеты. Но то ли потому что бразильцы заняли первое место (а второго нам не надо!), то ли ещё почему, но в мировом рейтинге сборная нашего Царства находилась на почётной девяносто второй позиции. И даже футбольное поле учебного центра Акамедии повлиять на подобный исход никак не могло.
За футбольным полем тянулась аллея дубов и поседевших осин. Деревья шли вдоль мощёной дороги, где мамочки услужливо подкармливали своих питомцев, уже успевших несколько дней провести в лагерном сборе. В конце этой аллеи дубов, осин и семей располагались немного облупившиеся деревянные кубрики, в которые нос к носу упирались кустарники шиповника.
Кубрики не являли собой какую-то архитектурную достопримечательность и не несли в себе восьмое чудо света. Они оказались сделаны с минимальными затратами, с расчётом заселения как можно большего количества жаждущих экзамена абитуриентов. Иными словами, кубрики являли собой самые обычные домики с окном с одной стороны и с входной (для тех, кто входит) или выходной (для тех, кто выходит) дверью — с другой.
Михалыч посмотрел на временное жилище так, как собака смотрит на своего перепившего хозяина. С жалостью. С содроганием. Нет, не то чтобы он сильно испугался. Нет. Просто данная хлипкая конструкция не вызывала у него ни капельки хоть какого-нибудь доверия. Пусть даже самую малость.
— Здорово, чахлик, — раздался позади весёлый голос.
— И тебе не хворать! — обернулся Мишган, увидев весьма довольного субъекта.
— Я Лёха, но для своих просто Лёлик, — лучезарно улыбаясь, представился субъект.