Вольные Астронавты
Шрифт:
На сей раз, они беспрепятственно прошли через ворота. Перед воротами ничто не напоминало о происшедшем здесь побоище; дорога была посыпана свежим песком, трава на лужайке, где валялась основная масса трупов, была, кажется, посажена заново — празднично зеленела свежей зеленью и улыбалась скромненькими головками цветов. На обочине дороги десятка два мастеровых споро собирали из аккуратно простроганных бревешек какую-то постройку, в которой уже стояло нечто похожее на алтарь, и горел огонь в большой медной чаше. Стражники отсалютовали Зотику пиками, даже взглядом не скользнув по Арефу.
Простолюдины на улицах внимания на них не обращали. Зотик заметил, что и крестьяне, и ремесленники одеваются в одинаковые серые
На базарной площади гам стоял совершенно обычный, для всех базаров, на всех планетах, на которых бывал Зотик. Правда, он не был ни на одном базаре Садов Господних, планеты каннибалов, впрочем, на самой планете тоже не был. Воображение ему рисовало жуткую картину: в мясных рядах — человеческие окорока, тазы с маринованными ушами, другие деликатесы… Местный базар отличался изобилием изящных вещичек. Зотик потрясенно разглядывал безделушки, грудами лежащие на рогожках, каждая из которых могла сделать его рантье. Интересно, такое богатство, валяющееся буквально на земле… Не может быть, что пиратов останавливает только дежурный крейсер, думал Зотик, переходя от лотка к лотку.
На базаре Зотик, наконец, встретил воинов. Те поглядывали на него почему-то изумленно, но приветствовали вежливо. Интерком переводчика, наконец, начал бормотать перевод обрывков фраз, долетающих до Зотика. Но разговоры вращались в основном вокруг рыночных тем, и для Зотика польза от них была лишь в том, что переводчик накапливал запас слов и выражений.
День перевалил на вторую половину, а Зотик еще не заметил ничего необычного в поведении здешнего общества. Влияния пришельцев из космоса не прослеживалось. Правда, несколько компаний на рынке оживленно обсуждали вчерашнюю резню у ворот, но версии в основном вращались вокруг какого-то духа молний, с неудобопроизносимым именем, который покарал нечестивого брата повелителя. В конце концов, Зотик прямиком направился в точку, откуда был отправлен сигнал маяка, и время от времени попискивал загадочный сигнал бедствия. Странно, почему Халим его не погасит? Либо у него нет детекторов, на эти частоты, что для прожженного пирата абсолютно невозможно, либо это для кого-то приманка…
Путь перекрывал высоченный забор из тонких бревешек, поставленных вертикально, и по верху сшитых стальной полосой. Бревешки были сплошь покрыты тончайшей резьбой чудеснейшего мастерства. Тут были и странные письмена, похожие на японские или китайские иероглифы, и панорамные изображения сцен, видимо из жизни хозяина этого владения. Зотик пошел вдоль забора, проворчав под нос:
— Эстеты, фиговы… Узорчики, рисуночки… А сами себе кишки выпускаете по пустякам… Неужели и мы, земляне, тысяч через сто лет станем такими же эстетами?..
— Не станем… — отозвался Ареф. — Мне как-то попалась книга одного философа-материалиста. Кажется из двадцатого века, или из двадцать первого… Так вот, в отличие от наших рафинированных, высоколобых и высокооплачиваемых философов, которые уже несколько веков изучают феномен человека, а по существу жуют одну и ту же словесную жвачку насчет связей космических, астральных, божественности происхождения и предназначения, и прочей чепухи, он представлял все движение материи как стихийный процесс, падение, от большего градиента к меньшему. Лавина, сорвавшаяся с горы! Стихия огня, вырвавшаяся из гравитационной ловушки! Жизнь, и человек в том числе, тоже стихия; буйная, летящая лавина. Нет никакого бога, нет астрала, есть только бешеная биомасса, породившая мозг, интеллект,
— Красиво излагаешь… — хмыкнул Зотик. — Ты, часом, стишки не кропаешь?..
— Не кропаю! — отрезал Ареф. — У меня ум прагматический, но рифмованный текст могу выдать любой, а вот с лирикой туго.
— Ага… Я тебя спросил, что с этим человечеством будет?
— Что будет… Если прогрессоры все же тряхнут эту планетку как следует, чтобы из одного большого, но мелководного океана, образовались два-три, но глубоких, то лет через пятьсот они выберутся в космос и, естественно, перестанут быть такими эстетами. Пополнят ряды вашего пиратского братства. Некоторые, самые умные, займутся крупным бизнесом…
— А воевать с нами не вознамерятся?
— По части войны нам пока равных нет. Так что, они будут младшими союзниками. А если прогрессоры не тряхнут планету, так и будет продолжаться: периоды бурного развития будут пресекаться потопами, после чего тысячелетия скученной жизни и эстетства от скуки… Пока какой-нибудь катаклизм не прихлопнет их, как муравейник. Когда-нибудь мы столкнемся с такой же, как и сами, стихией, может, уже расползающейся с другого края Галактики. Вот тогда полыхнет! Закон природы: либо вид живых существо расширяет ареал обитания и прогрессирует, либо — не расширяет, а потому регрессирует и в конечном итоге гибнет. Разумные существа к тому же не могут подчиняться закону экологических ниш…
— Тихо, профессор, — резко остановился Зотик, — а то шокируешь своей эрудицией аборигенов. Переводчик всю твою лекцию на местный язык перетолмачил…
У забора стояли высокие козлы, лишь метра на полтора ниже стены, и на площадке трудились двое резчиков. Зотик смерил взглядом козлы, Ареф тихонько шепнул:
— Не стоит, а?.. Тут воины свободно везде проходят. Давай поищем ворота? Или, хотя бы, проверим, может маяк вовсе и не на территории этого пансионата?
Зотик слегка сконфузился, пробормотал:
— Да я просто остановился, посмотреть…
Вдоль бревенчатой стены тянулось совершенно пустое пространство шириной метров пятьдесят, поросшее густой, но явно подстриженной травой. Кроме двух резчиков Зотик с Арефом никого не встретили на этом проспекте. За низеньким заборчиком, тянущимся с другой стороны, так же как и стена, сплошь покрытом затейливыми узорами, посреди ухоженных садиков стояли крошечные, почти игрушечные домики. Заборчик Зотику был до пояса, а внутри домиков он наверняка задевал бы темечком за потолки. Притом, что Зотик имел средний рост аборигена. На базаре ему попадались и индивиды на голову выше. Перед каждым домиком была оборудована спортивная площадка, видимо для занятий с оружием, со всякими тренажерами и манекенами, искусно сработанными из дерева. На некоторых площадках упражнялись молодые люди, раздевшись до пояса, поигрывая мышцами, лоснясь гладкой кожей. Кое-где звенели мечи, воины проводили спарринг-бои. Посмотрев на их фехтование, Зотик еще раз уверился, что ему нечего и тягаться с ними в фехтовании стальным оружием. Да и умел-то он более-менее сносно обращаться лишь с тяжелой саблей российских гусар и боевым топором с Валькирии. Ну, еще отлично владел чисто пиратским искусством ножевого боя. Перед входами других домиков, наверное, вволю потренировавшиеся вояки, полулежали в плетеных креслах, и красивые, как дорогие куклы ручной работы, девушки подносили им питье на крошечных подносиках. Поскольку молодые люди не обращали на Зотика с Арефом ни малейшего внимания, Зотик решил, что они не нарушают никаких местных обычаев.