Вонючий рассвет
Шрифт:
– Понятно... А что еще было на этой кассете? Расскажите подробнее.
– Да я толком и не знаю. Пашка рассказал, что на пленке Виктор упоминал о жабе и об озере. Это все, что мне известно. Самому мне эту пленку посмотреть не удалось, как я уже сказал, она обгорела.
– А сын Кларкова не рассказал, почему его отец заинтересовался жабами?
– Я так понял, что Виктору хотелось обратить мое внимание на эти события. По его мнению, исследования некоторых происшествий в биосфере может каким-то образом оказать влияние на понимание фундаментальных процессов в нашем мире.
– Это подтвердилось?
– Нет,
– Одно из стихотворений, которые мы у вас изъяли, я выучил наизусть. Точнее, оно само собой запомнилось.
"Вновь сон врасплох меня застал -Мне снится милый сердцу стан.Глаза открою - и обратноОн предо мной: родной, прокатный..."Махов решил промолчать. Сергей Сергеевич пристально, не отрываясь, смотрел на него. Это раздражало. Пришлось комментировать.
– Мне кажется, что это стихотворение посвящено тонкому технологическому процессу получения стали из ржавого, не раз уже используемого металлического лома, - пытаясь заполнить тягостную паузу, сказал Махов.
– Образ, вне всякого сомнения, глубокий, будоражащий чувства и разум, порождающий огромное количество ассоциаций. Я помог вам?
Ему хотелось, чтобы Сергей Сергеевич ушел. Тогда бы он с чистым сердцем мог подключить Макарова. Он - писатель, вот пусть и разбирается со всеми этими бреднями.
– Давайте продолжим, - ответил Сергей Сергеевич.
– Я так и не понял, почему Волкодав так ненавидит вас? Мне важно это узнать, понимаете?
– А мне-то откуда знать?
– вырвалось у Махова.
– Вот новости!
Махов полностью овладел собой. Ни капельки страха он больше не испытывал. Явный абсурд происходящего он мог объяснить только тем, что незаметно для себя попал в чужой мир, скорее всего, в тот самый, который открылся Макарову в кабинете Виктора. Он забыл, что следует сделать, чтобы вернуться.
– А вот мне, Сергей Сергеевич, кажется, что вы прекрасно знаете, почему ваш Волкодав решил погубить меня. Не правда ли? И вы сейчас мне все расскажете. Догадываюсь, что вы назначены следующей жертвой.
– Хорошо, я расскажу, - неожиданно легко согласился Сергей Сергеевич, нервно озираясь и вытирая носовым платком внезапно выступившую испарину.
Был ли это заранее задуманный тонкий ход или на откровенность Сергея Сергеевича подвигло беспокойство за собственную жизнь, Махов не знал и знать не хотел, ему было все равно. Он еще раз пожалел, что рядом нет Макарова - вот кому интересно было бы выслушать эти странные признания. На всякий случай, Махов тщательно записал рассказ Сергея Сергеевича - он терпеть не мог игру в испорченный телефон, но выбора у него не было. На листке бумаги эта белиберда выглядела еще более дико. Махов успокаивал себя тем, что обещал Макарову скрупулезно регистрировать поступающую информацию, вне зависимости
– Прежде всего должен сообщить, - испуганно сказал Сергей Сергеевич, начиная свой рассказ, - что мой друг Олег стал другим человеком! Я не о том, что он слишком близко к сердцу принял решение связаться с сатаной, и потому изменил свой привычный образ жизни. Нет, он по-настоящему превратился в другое существо, в Волкодава. Мне кажется, что в его опустевшую оболочку вселили чужую душу!
– Чушь!
– не выдержал Махов.
– О, я совсем не против, чтобы это оказалось чушью. Надеюсь, что так и есть. Но пока на откровенный фарс эта история не похожа, факты вещь упрямая. Сначала Олег заявил, что продал душу сатане, потом стал утверждать, что сумел использовать нуль-транспортировку Кларкова в личных целях! Якобы ему удалось перебраться в чужой мир, где тело его наполнилось сатанинской сущностью!
– Я сказал - чушь?
– с ухмылкой произнес Махов.
– Ошибочка вышла - болезненный бред, вот что это такое! Могу рекомендовать холодное обертывание и полный отказ от наркотиков. Он же колется, ваш Олег, насколько я понял из ваших слов?
– Да, я видел шприцы...
– Вот все и выяснилось! Не стал ли ваш Волкодав скупать чужие души? Именно это, как принято считать, основное занятие сатаны? А что же еще?
– Волкодав утверждает, что его больше не занимают человеческие души. Сатане они больше не нужны!
– Почему?
– А потому, что на следующую пятницу назначен конец света! Черта подведена!
– Очередное дурацкое предсказание, не более того. Сами знаете, сейчас подобных предсказателей навалом - пучок за пятачок в базарный день! Это несерьезно, - Махов демонстративно ухмыльнулся, хотя, честно говоря, ему было не до смеха.
– Волкодав утверждает, что сатана поручил ему побеспокоиться о последнем успокоении мира, в который он попал, воспользовавшись нуль-транспортировкой Кларкова. А он с радостью согласился. Понятно?
– Нет.
– Волкодав рассказал о своих приготовлениях. Он рассматривает эту акцию, как репетицию. Не сомневаюсь, что в случае успеха, он займется уже нашей реальностью.
– Не понял, а я здесь причем? Чем я ему помешал? Я в этом чужом мире не был.
– Были. В тот самый день, когда вы выбежали из библиотеки со стишками, преследуя Василия, помните? Под машину вы попали именно в чужом мире. Именно поэтому так легко и отделались.
– Опять чушь!
– Я верю Волкодаву, - твердо сказал Сергей Сергеевич.
– По его словам, помешать уничтожить мир, в котором он назначен ликвидатором, можете только вы со своими друзьями!
У Махова перехватило дыхание. Неужели это правда? Не может быть!
– Почему он так решил?
– Волкодав любит рассказывать о предстоящей Катастрофе. Больше всего его занимают физические явления, связанные с исчезновением целого мира. Зрелище должно получиться по-настоящему грандиозным! Должны нарушаться абсолютно все известные нам законы природы. Наверное, аналогичным образом погибла в свое время Атлантида! Исчезла, не оставив после себя ни единого материального предмета! Так вот, встретился Волкодав в чужом мире с одним геофизиком, возомнившем, что в его силах остановить Катастрофу. Кажется, его зовут Иван Ефремович, не слушали? Он про вас и рассказал. Этот Иван Ефремович надеется, что вы ему поможете!