Воспоминания писателей ХХ века (эволюция, проблематика, типология)
Шрифт:
Завершая разговор о роли памяти в мемуарном повествовании, заметим, что, соединяясь с временем (в виде приема, организующего повествование), она выступает и как тема, и как организующее начало, необходимое для отражения философских, нравственных, этических представлений автора.
Точка наблюдения располагается после описываемых событий и в то же время, как отмечалось, автор одновременно присутствует и внутри события, и вне его. Он и рассказчик, и персонаж, включенный в единую причинно следственную, пространственную и временную связь. Видение событий сразу в нескольких временных плоскостях приводит к появлению определенной дистанции, с которой автор рассматривает
В целом же происходит реконструкции прошлого. Ведь для создания той модели, о которой говорилось выше, необходим отбор и определенное обобщение фактов. Интересно о реконструкции исторического сознания рассуждает Б.Успенский. Он замечает, что если событие воспринимается самими современниками, участниками исторического процесса как значимое для истории, то ему придается значение исторического факта, что, в свою очередь, "заставляет увидеть в данной перспективе предшествующие события как связанные друг с другом". Отбор же и осмысление прошлых событий производится с точки зрения настоящего, поэтому: "Прошлое… организуется как текст, прочитываемый в перспективе настоящего". _
В таком виде читателю легче постичь "связь времен", представить в воображении единую перспективу разных временных пластов — ретроспекции, настоящего и проспекции. При этом следует учитывать "фактор несовпадения" реального времени и времени повествовательного. План настоящего на самом деле относится к фактически прошедшему (по отношению к моменту написания мемуаров) времени, а то, что условно можно обозначить как «будущее» является настоящим или тем самым моментом, с позиции которого автор рассматривает все происходящее.
Исследование проблемы исторического времени позволяет говорить и о появлении перспективы времени. Внешним признаком ее организации становится переключение времен, создание условной ситуации, когда в сознании автора (и читателя) сосуществует прошлое, настоящее (времени повествования) и будущее (возможность движения из прошлого).
Нередко центром временной перспективы становится событие, поразившее воображение мемуариста. Оно организует все остальное повествование. Так, в "Повести о жизни" К.Паустовского главным событием первой книги является смерть отца героя. Повествование начинается с этого события, и лишь затем постепенно автор начинает выстраивать события своей жизни в их реальной последовательности, начиная с детства. Постепенно они вновь стекаются к смерти отца.
Писатель излагает события в естественной хронологической последовательности, лишь несколько раз смещая ход времени, чтобы не нарушать связности рассказа. Так, историю преподавателя закона божьего Трегубова автор заканчивает его уходом из гимназии в день смерти Льва Толстого, завершая одновременно разговор об этом персонаже. Автор даже извиняется перед читателем: "Мне придется нарушить правильный ход повествования и забежать вперед". Паустовский, 2, т.4, с.101.
Временная протяженность повествования сохраняется в любом случае, даже если автор и не хронометрирует свое повествование. Если нет четких или прямых указаний на время действия, обозначение времени производится в виде описаний смен времен года, возрастных изменений с помощью пейзажа. "В Одессе была зима — и, главное, необычайно холодная для Одессы. Я помню окна, за которыми снег. Сестру — гимназистку не пустили
Систему пространственно-временных координат может задавать и лирический рефрен, отражающий различные состояния автора и позволяющий добиваться сочетания разных времен — "революция или чай пить" (Ремизов); "В конце концов, зачем мне эта вечная весна? И существует ли она вообще?" Катаев, 1, с.7.
Иногда для временной локализации автор вводит опорное ключевое слово. В воспоминаниях И.Гофф события лишь изредка датируются, чаще отсчет ведется от слова «война», вводятся, например, такие ремарки — "еще до войны". "Я училась в шестом классе, когда началась война". "Прошло тридцать лет со Дня Победы". Гофф, с.70, 10, 57.
Часто прошлое вводится и с помощью постоянного сопоставления тогда/теперь. "Тот мир был совсем иной". "По теперешним временам это было действительно кино, по тогдашним — действительно нечто большее"… Олеша, с.374, 388.
При передаче хода исторических событий последние могут быть показаны и посредством введения временных, пространственных и других деталей. Обычно автор вводит те подробности, точно обозначают реалии времени. Деталь в этом случае становится характеристической. Так в воспоминаниях В.Шаламова:
"После майского сидения мы вернулись в барак вместе, заняли места рядом — на нарах вагонной системы".
"Рабинович медленно нашарил вошь за пазухой, вытащил и раздавил на нарах". Шаламов, 2, с. 73, 76.
Иногда характерологическая деталь соединяется с бытовой и временной:
"Жена его, которую до 1928 года все в городе звали «матушкой», а в 1929 году перестали — городские церкви были почти все взорваны, а «холодный» собор, в котором молился когда-то Иван Грозный, был сделан музеем…" Шаламов, 3, с. 79–80.
Первый пример приведен из лагерных рассказов писателя, которые отличаются фактографичностью. Описания лаконичны, движение событий происходит от одного факта к другому. Поэтому деталь редко используется для перехода к более обобщенному плану.
В повести "Четвертая Вологда" автор, напротив, стремится к обобщениям, эпизации повествования, поэтому характерная деталь (звали "матушкой") соединяется с бытовой и временной ("холодный" собор, городские церкви), участвуя в создании временных переходов, ассоциативных связок (в данном случае во времена Ивана IV).
Многофункциональность ретроспекции способствует также введению проспекции. _ Она проявляется в углубленном представлении автора о жизни своего героя. Как и деталь, ретроспекция «притягивает» другие приемы, только здесь в основе — свободное перемещение героя во времени (разных временных плоскостях). При этом переход в другой временной пласт часто происходит в форме перемещения героя в пространстве.
Обычная житейская ситуация — старик, моющий пустые бутылки, в авторском сознании становится началом цепочки, она превращается в своеобразный символ, который и уводит воображение в прошлое. Лишь одной деталью — словами "завтра — это только другое имя сегодня" (цитата из монолога Времени из пьесы Метерлинка "Синяя птица") писатель резко переключает действие в мир вымышленный, придавая старику эпические черты.