Войди в каждый дом (книга 1)
Шрифт:
— Чего это у тебя пахнет, как в парикмахерской? — сбрасывая на руки Нюшки полушубок и поводя носом, спросил Лузгин.— Одеколон пролила?
— Зачем пролила? — Нюшка удивленно изогнула подведенные брови.— Сама побрызгала на себя, подушилась...
— С какой радости?
— А какая у одинокой вдовы может быть радость? Просто так надушилась, чтоб воздух кругом меня был хороший!
Мужчина, молча сидевший за столиком, усмехнулся, но не подумал встать и первым назвать себя.
«Гордый товарищ, видать,— начиная раздражаться, снова отметил Аникей.— Наверное, цену себе набивает, а цена ему, может, всего-навсего
— А ты, Аникей Ермолаевич, вроде после болезни круглее стал,— не унимаясь, несла свое Нюшка.— Есть мужики худющие — чего только не жрут, а пища в них не приживается, а ты себя хоть голодом моришь, а все такой же гладкий. С чего бы это?
— Ладно тебе,— остановил ее Лузгин.— Ты бы спервоначалу с гостем своим познакомила, а то вроде неловко получается. Мы с тобой языки точим, а товарищ скучает...
Но незнакомец не стал дожидаться, когда Нюшка представит его.
— Моя фамилия Мажаров,— не поднимаясь, проговорил он.— Вам, вероятно, известно, что в колхозе работает сейчас комиссия райкома. Так вот я из этой комиссии...
— Да... Я в курсе,— сказал Аникей, а про себя подумал: «Надо бы хуже, да нельзя! И какой леший погнал меня сюда? Не зря Нюшка делала мне строгие глаза».
Но отступать было уже поздно, и, присев к столику, Лузгин принял от Нюшки стакан чаю, машинально стал помешивать ложечкой.
— Ну и как проходят ваши мероприятия? — спросил он, еще не зная, как себя держать с этим незнакомым ревизором.— Может, у вас будут для меня какие указания?
Он хотел сразу польстить Мажарову, испрашивая у него совета, и одновременно узнать, насколько он может надеяться, что райком по-прежнему считает его здесь главным человеком.
— А что с вами было, товарищ Лузгин? Ведь вы тяжело заболели после собрания,— словно пренебрегая его вопросом, поинтересовался Мажаров.
— Удар.— Кисло сморщившись, Аникей приложил руку к сердцу.— Думал, и не встану совсем, так шарахнуло!..
— Зачем же вы поднялись с постели? Вам же, наверное, запретили это делать?
— Забота загрызла.— Аникей тяжко завздыхал.— Лежу в кровати, как дите спеленатое, и что делается в хозяйстве — не вижу. Хоть и докладывают бригадиры, а все ж, как говорится, доверяй, но проверяй... Верно я говорю?
Мажаров снова не ответил, даже не кивнул в знак согласия и дружеского участия. Он чем-то напоминал ему секретаря обкома Пробатова — такой же невозмутимо-вежливый, спокойный и загадочный. Попробуй вот подбери к такому человеку ключи!
— И долю вам еще копаться в наших кляузах? —сочувственно осведомился Лузгин, как бы сожалея, что Ма-жарову приходится заниматься столь неблаговидными делами. Пли вы уже сделали выводы?
— Да как будто сейчас все уже стало ясно,— ответил Мажаров и, отставив стакан, обернулся к хозяйке: — Большое спасибо вам, Анна Тимофеевна!
— Пейте, сколь войдет, воды нам не жалко! Не хватит — еще самоварчик поставлю! — сказала Нюшка и взглянула на гостя с игривой улыбкой.
«Вот холера! — подумал Аникей.— И тут не может, чтобы хвостом пе повилять! Да и он, видать, парень не промах — нашел подход к бабе, по имепи-отчеству называет. Она, поди, и забыла, когда ее последний раз так величали».
Все годы, пока Аникей находился у власти, он считал главным своим противником Егора Дымшакова, на собраниях боялся только
Но человек, с которым Лузгин встретился сейчас и который представлял здесь райком, вел себя непонятно, и это заставило Аникея насторожиться. А что, если Коробин тоже решил освободиться от него? Скинут, как худой сапог с ноги, и поминай как звали! Прохудился, скажут, стоптался на один бок, заведем новую обувку, попрочнее, чтоб сырость разную не пропускала!
— Если, конечно, не секрет, то я бы хотел знать, как я должен дальше выполнять поставленные задачи?
– пытаясь идти напролом и добиться ясности во что бы то ни стало, спросил Лузгин и решительно откинулся на спинку стула.
Мажаров посмотрел на него с веселым недоумением, словно Лузгин был стеклянный и он видел его насквозь, и от этого откровенно насмешливого взгляда Аникею стало не по себе.
— Мне кажется, все будет решать собрание, которое, я надеюсь, скоро можно будет продолжить, раз вы теперь в полном здравии...
Все было ясней ясного — его снова отдавали на волю Егора Дымшакова и тех, кто стоял за ним, и от одной этой вести Аникею стало тошно.
— Так,— тихо выдавил он и рывком поднялся, чуть ие опрокинув стакан с чаем.— Значит, всем вера, а мне нет? А что я всего себя колхозу отдал, вам этого мало? Не пройдет у вас этот номер, товарищ Мажаров!.. Я и не таких еще проверщиков встречал — тоже норовили наперед лошади забежать, а потом оказывались в хвосте!.. Навряд ли Коробин подпишется под вашей проверкой!.. За моей спиной, втихаря действовали?
— Действовали так, как подсказывала нам партийная совесть,— неожиданно твердо и сухо проговорил Мажаров и тоже встал.— Я обошел почти все избы и не встретил ни одного человека, который сказал бы о вас хоть одно доброе слово...
— И она в меня камень бросила? — Аникей смерил презрительным взглядом Нюшку и рассмеялся.— Она могла кое-что порассказать, она поближе всех меня знает!.. Обо мне, значит, сплетни собираете, а сами по бабам ходите?
— А ты бы потише разорялся-то, Аникей,— неожиданно, подходя к Лузгииу, сказала Нюшка.— Я к тебе не привязанная, чтоб с тобой вместе визятать...
— Так всегда ведут себя люди, которые не чувствуют своей правоты... Ну, я пойду, Анна Тимофеевна.— Мажаров поправил согнутым пальцем дужку очков и улыбнулся хозяйке доверчиво и добродушно.— Спасибо вам за беседу и за чай!..
— Партия все равно не будет разбрасываться ценными кадрами! — уже не сдерживаясь, кричал Аникей.— Рано собрался хоронить, товарищ Мажаров...
— Думаю, что я вам уже не товарищ... А партия — такое большое слово, что я на вашем месте приберег бы его для более важных минут своей жизни!..