Время совы
Шрифт:
— Отличная сделка госпожа! Прощайте!
От дельца и след простыл, а Субору принялась рассматривать покупку. Это был светящийся шарик; тёплый и словно пульсирующий изнутри. Он приковывал внимание, словно гипнотизировал. Поддавшись этому магическому воздействию, графиня не заметила, как экипаж тронулся. Она высунула голову в окошко дверцы, и со страхом поняла, что они едут в сторону ущелья, через который пять лет назад гнали рабов люди в балахонах.
— Эй баламошка, ты куда едешь?! А ну немедля развернись! Развернись кому говорят! Розгами давно не получал? Так я
— Заткнись, — ответил женский голос; экипаж набирал скорость.
Шиён стала рыться под сиденьем; под одним из них должен быть спрятан пистоль на случай чрезвычайных происшествий. В следующее мгновение девушка нащупала лакированную рукоять, высунула руку из окошка и испуганно вереща спустила курок. Бабах! Облако дыма, запах пороха, испуганный вопль стреляющей.
Лошади заржали, экипаж накренился. Лже-возница слетела с козел, чертыхаясь, с трудом удерживая вожжи. Взволнованные жеребцы взяли в сторону, сбежали с дороги протаптывая себе путь через заросли кустарника.
Одно из колёс экипажа слетело, ось расшаталась. Бам. Бам. Бам. Он подпрыгивал словно камень пущенный по воде, трещал готовый вот-вот развалится на части. Лошади мчались вперёд не разбирая дороги, лавировали между деревьями, объезжали ямы и бугры. В их ржании было что-то дикое, неестественное, из губ вырывалась пена, глаза безумно сверкали.
Впереди находился склон. Стоило жеребцам вступить на покатую поверхность, как тут же их копыты заскользили; не в силах удержать равновесие, они повалились на бок утягивая с собой экипаж. Падение выдалось долгим…
***
Аме посчастливилось отпустить вожжи незадолго до падения экипажа. При падении, она потеряла сознание больно ударившись головой. Когда девушка очнулась, поняла, что её ужасно мутит. Всё тело болело, из виска сочилась кровь обильно стекая на лицо, левую ногу пронзали чудовищные боли. Больших трудов ей стоило подняться, и ещё больших спустится со склону.
Первое, что бросилось ей в глаза были покалеченные лошади. Одна из них свернула шею, вторая отделалась тяжёлыми переломами, и безуспешно пыталась подняться. Ей Аме подарила удар милосердия. После этого стала осматривать то, что осталось от экипажа. При падении он здорово пострадал, и ещё больше пострадали пассажиры. Шиён Субору была мертва; на застывшей физиономии покоился нерождённый крик.
— Ещё одна семечка в моей коллекции.
Аме забрала сердце Матери, но уходить не спешила. Ей нужно было отдохнуть…
Побег
После смерти Бурга, его товарищи по несчастью решили во что бы то ни стало бежать. Это была не просто попытка выжить, скорее желание утереть нос надзирателям, доказать что их воля нерушима. Но с этим возникли трудности.
На следующий день после кончины пожилой совы, в карьер приехал всадник. Он ничем не отличался от других надсмотрщиков, разве что цветом балахона. Страшила встретил его, и они вместе скрылись в шатре.
— Что бы это могло значить? — гадала Мумей, активно работая киркой, переключаясь на лопату только когда подходили надсмотрщики.
— Бухры-пухры, чтобы
— Против ветра наш парус плывет…
— Кончай хандрить Плутош, давай, ёптель-моптель, бей что есть силы. Нам нужно успеть до вечера выдолбить выемку в стене, — сегодня Регнир чертыхался чаще обычного, но и работал активнее — Не везёт нам ребятушки, ни единой природной трещины нет, приходится самим…в поте лица долбить.
Кирки звенели, пот струился ручьём. Остальные пленники не догадывались о планах троицы, считая что им дали особые распоряжения. Мумей жалела, что не может рассказать остальным об их идеях. Впрочем, большинство из них совушка презирала. То были насильники, <<крепкие малые>> и иной сброд, готовый на всё, чтобы выжить. Она была почти уверена, что и у них запрятан туз в рукаве.
Время тянулось быстро. Троица боялась не успеть. Когда надзиратели стали созывать всех обратно в купол, они скрылись в приготовленной выемке, прикрыв себя заранее приготовленной доской. Им приходилось прижиматься друг к другу, удерживая толстый деревянный лист, некогда используемый как мост для перехода карьера.
Было тихо, лишь иногда до слуха беглецов доносились шаркающие шаги надзирателей. <<Значит, они и ночью проверяют место раскопок>> — раздумывала Мумей. В таком положении, троица простояла несколько часов, а когда все звуки стихли, решили выходить. Это было рискованно, но выбора не было. Сейчас или никогда.
Они отодвинули в сторону деревянный помост, в темноте нащупали рукояти оставленных кирок и вооружившись этим сомнительным оружием, двинулись по направлению к лестнице — единственному выходу из карьера. Им предстояло миновать двадцать ступенек, прежде чем подняться на поверхность. Иногда, беглецы позволяли себе перевести дух. Старались двигаться тихо и аккуратно. Стояла плотная темнота.
Когда испытание лестницей было пройдено, им предстояло выбрать дальнейший путь. Примерно в десяти шагах левее находился купол, а в противоположной стороне стоял шатёр. Можно было выкрасть лошадь, но они знали что таким образом поднимут шумиху и получат шальной болт от одного из надзирателей.
Беглецы взялись за руки, чтобы не потеряться в кромешной темноте и стали двигаться по заранее намеченному маршруту. Земля была усеяна маленькими трещинами, через них прокладывали помост, один из которых стал укрытием троицы. Несколько раз Мумей ступала в пропасть, но Регнир вовремя одёргивал её руку. Как оказалось Плутош хорошо видит в темноте; благодаря этой особенности гоблина, троице удалось покинуть карьер.
Свобода! — кричала душа; бегите! — подсказывал рассудок; <<Я больше не могу идти>> — говорила Мумей.
***
На Уничтоженных землях не было восхода и заката, солнечные лучи с большим трудом пробивались через плотный занавес свинцовых туч. Когда стало достаточно светло для работы, Страшила отдал приказ выпускать пленников. Сам командующий восседал на кресле, медленно откручивая шланги со своего запястье. Всё его тело было покрыто слоем мягкого металла, усеянного десятками выемок, для всевозможных креплений.