Все пути ведут на Север
Шрифт:
Несколько раз он приходил в себя и машинально отмечал, что небо в окошке под потолком светлеет; потом снова соскользал в забытье; было холодно, а поскольку из одежды ему оставили только рубаху и штаны, его колотила дрожь; очень хотелось пить, но воды не было. Когда небо в окошке снова начало темнеть, Грэм окончательно пришел в себя и попытался собраться с мыслями. Собственная участь была ему ясна: допрос, а потом, независимо от того, расскажет он что-то или нет, — смерть. А что Ив и Дэмьен, удалось ли им выбраться из форта? Этот вопрос занимал Грэма сильнее всего. Напрасно он
Уже совсем стемнело, когда внизу загрохотала, открываясь, дверь, и послышались шаги — пожаловали гости, и судя по шуму, в немалом количестве. В камеру внесли факел, и Грэм увидел пятерых или шестерых человек, все в полном обмундировании и в плащах. В комнате сразу стало тесно.
Среди вошедших был Риттер, высокий, грузный и сутулый; сейчас он казался вовсе дряхлым стариком; еще были двое солдат, высокий рыжеволосый юноша с офицерскими нашивками, и еще один человек, при виде которого Грэм весь подобрался и сел. Этот человек был в черном доспехе, в черном же плаще с изумительной работы серебряной пряжке у горла; на груди его лежала толстая серебряная цепь, а на поясе висел меч в богатых ножнах; и у этого человека было лицо Эмиля Даниса, ментального магика и учителя Илис. Голова его была непокрыта, и даже прическа у него оказалась та же, что запомнил Грэм: короткий соломенный хвост, стянутый на затылке.
Несколько секунд Данис разглядывал его со сложным выражением лица, а затем повернулся к Риттеру:
— Его допрашивали? — пророкотал он своим низким, на грани слышимости, басом.
— Да, ваше величество.
Грэм не поверил своим ушам. «Ваше величество»?! То есть Барден? Император Касот? Кто из них сошел с ума?
— Он рассказал что-нибудь?
— Ни слова.
— Плохо допрашивали, — поморщился Барден-Данис.
— Мальчишка, похоже, крепкий орешек, ваше величество.
— Я пришлю Альберта, тогда увидим, действительно ли крепкий… Ну, здравствуй, Грэм Соло, — повернулся он вдруг к Грэму. — Я так и знал, что мы еще встретимся; но все же надеялся, что обстоятельства будут иными.
— Это вы… — выдохнул Грэм и замолчал — перехватило горло.
— Да, я. По правда говоря, я ждал, что Илис не удержится и разболтает тебе тайну; однако ж она сумела тайну сохранить, — Барден по-волчьи ухмыльнулся; его рыжие сощуренные глаза смотрели прямо в лицо Грэма, ничего доброго их взгляд не предвещал. — Ну что, говорил я тебе, что дружба с медейцами не доведет до добра? Ты производил впечатление умного человека, хотя и упрямца; жаль, что не прислушался к доброму совету. Ты оказался глупцом, да еще и неблагодарным, так-то ты отплатил мне за помощь?
Грэм ошарашено молчал.
— Молчишь? Напрасно. Настало время платить долги.
— Чего вы хотите? — выдавил Грэм.
По едва заметному жесту Бардена один из солдат подвинул ему низкий табурет. Усевшись на него, император оказался почти лицом к лицу с пленником. Еще один взмах руки — и все, кроме рыжеволосого юноши, который встал за спиной Бардена, послушно удалились из камеры. Заранее они, что ли, уговорились, подивился Грэм; или просто подчиненные так хорошо знают привычки своего
— Теперь поговорим, — пророкотал Барден, чуть подавшись вперед и упершись руками в колени. — Кстати, позволь представить тебе Марка, это мой сын, — только теперь Грэм понял, что юноша — практически копия императора, только черты его были более мягкими, еще не загрубевшими, да в золотистых глазах не было волчьего огонька. Наследник империи смотрел на пленника со странным выражением, которое было не так просто понять. — Марк, это Грэм Соло, вор и авантюрист вроде бы голубых кровей. За ним гоняются гвардии Тира, Калаана и лично Авнери; а попал он ко мне. Шутка в том, что мне-то он и не нужен… Ну, разве только чтобы получить должок.
— Чего вы хотите? — снова повторил Грэм.
— Ничего особенного. Узнать кое-что. Например, кто дал тебе это, — император, не глядя, протянул назад руку, и Марк тут же вложил в нее согнутый гармошкой лист бумаги. Этот лист немедленно полетел в лицо Грэму; а когда опустился на пол, раскрывшись, Грэм узнал карту с отметками Илис. — Так же меня интересует, добровольно или нет вам помогал Клингманн. А еще — какой дорогой и куда направились твой друг Арну и принц Кириан. И где их ждут принцесса Ванда со товарищи?
Если он спрашивает про Ива, сообразил Грэм, значит, беглецов не сумели поймать. Что ж, уже хорошо! Теперь нужно потянуть время, чтобы касотцы не сцапали их у Гернота… Грэм сцепил зубы и заставил себя посмотреть в лицо Бардену, что оказалось нелегко — глаза у него сейчас были жуткие.
— Слишком многого вы хотите за свою услугу, — тихо сказал он.
— Глупец! Я снова пытаюсь помочь тебе избежать весьма неприятной участи…
— Так помогите до конца — отпустите меня.
— Расскажи все — и отпущу.
Грэм качнул головой и снова вперил взгляд в пол, хотя ничего интересного там, право, не было.
— Нечего мне рассказывать.
— Может, ты думаешь, что поделившись со мной своими секретами, ты станешь предателем? — вкрадчиво произнес Барден. — Но это не так; ведь нельзя же предать тех, кто предал тебя… А медейцы тебя предали, согласись. И не единожды! Первый раз, когда бросили тебя в Акирне. Второй раз — здесь, когда оставили тебя прикрывать свой отход. А они прекрасно знали, чем это кончится! Ты был им нужен, только чтобы использовать тебя для освобождения своего принца; теперь, когда Кириан бежал, они даже не вспомнят о тебе.
Услышать такое из уст Бардена оказалось неожиданно больно, хотя Грэма и самого не раз посещали мысли в том же духе; но он только сжал губы и еще ниже наклонил голову.
— Не хочешь говорить? Решил взять на себя роль мученика? Ну-ну. Осилишь ли ты ее, вот вопрос.
С этими словами Барден неожиданно легко для своих габаритов поднялся с табурета.
— Даю тебе сутки на размышления, Грэм. После этого мы еще раз поговорим, но уже с участием Альберта. Ты же помнишь его, верно? — о да, Грэм отлично помнил этого странного человека с холодными глазами убийцы. — Если же ты и дальше будешь упорствовать, то мы будем разговаривать в другом месте и в другой обстановке. Ты ведь понимаешь, о чем я?