Все великие афёры
Шрифт:
Впервые Фортуна подставила Ло свою прекрасную ножку, когда ему было 23 года, да так, что молодой повеса едва не свернул при падении шею. Одна из мимолетных любовных интрижек закончилось тем, что пожилой муж соблазненной «Шотландским Дон Жуаном» юной красотки вызвал обидчика на дуэль. Ло был прекрасным фехтовальщиком и в поединке нанес противнику смертельное ранение шпагой.
Дуэли в Англии находились под жестким запретом. Суд признал Ло виновным в убийстве и приговорил к повешению. Правда, король Вильгельм III помиловал шотландца. Тогда родственники убитого джентльмена затеяли новый судебный процесс. Не дожидаясь, пока его все-таки вздернут на виселицу, Ло сумел с помощью друзей совершить
Укрывшись от английского правосудия в тихой Голландии, Ло был вынужден вести жизнь скромного обывателя, чтобы не привлекать к себе внимание чиновников английского посольства, которые могли потребовать у голландской полиции ареста и экстрадиции беглого преступника. Так вчерашний легкомысленный прожигатель жизни, борясь со скукой, превратился в завсегдатая библиотек. Со временем Джон даже почувствовал вкус к изучению экономических наук. В качестве вольного слушателя он посещает лекции в местном университете, изучает работу самого крупного в тогдашней Европе Амстердамского банка.
В последующие десять лет, вынужденный скрываться от охотящихся на него, словно на дикого зверя, агентов английской полиции, Ло постоянно находится в дороге, искусно запутывает следы, а заодно изучает банковское и кредитное дело в странах, где оно давно и успешно развивается. В карете нашего героя рядом с парой дорожных пистолетов и чемоданами множатся стопки книг по экономике. А вскоре здесь появляется молодая женщина – Кэтрин Сеньер, которую Ло увез от законного мужа. В последующем эта дама и их общий сын будут сопровождать беглеца повсюду, пока супругов не разлучит катастрофа. Но пока они счастливы вместе, и Ло с упоением рассказывает возлюбленной о своих грандиозных планах более разумного и счастливого переустройства мира.
В это время наш герой начинает предлагать свой план оживления хозяйственной жизни правительствам стран, которые, по его мнению, нуждаются в кардинальных экономических реформах. Но и савойский герцог, и правительство Генуэзской республики отвечают приезжему фантазеру отказом.
Даже в родной Шотландии, гдеЛососвоим семейством высадился в 1704 году, его не воспринимают всерьез. А ведь, казалось, сама судьба послала переживающей не лучшие времена стране ее гениального сына именно в тот период, когда его идеи могли вывести государство из глубочайшего экономического кризиса. Нехватка наличных денег парализовала внутреннюю торговлю, в стране был чрезвычайно высокий уровень безработицы. Власти выжимали из населения все соки, чтобы содержать армию, полицию и чиновничий аппарат, и все равно собранных налогов ни на что не хватало. Очень скоро накопившиеся системные проблемы приведут к потере Шотландией своей национальной независимости.
В Париж Ло приехал уже очень богатым человеком. Игра и спекуляции принесли ему состояние в полтора миллиона ливров. С такими громадными деньгами можно было и без всяких финансовых авантюр долгие годы жить на широкую ногу. Тем более что талант игрока и блестящего кавалера сразу же позволили приезжему иностранцу войти на правах новой «звезды» в парижский высший свет. Чтобы понять, о чем идет речь, обратимся к «Персидским письмам» Монтескье. Устами одного из своих героев – странствующего перса – знаменитый философ так описывает царящие в главных столицах того времени нравы: «Игра в большом ходу в Европе: быть игроком – это своего рода общественное положение. Звание это заменяет благородство происхождения,
А ведь месье Ло, по мнению многих современников, был одним из самых талантливых игроков своего времени! И именно за карточным столом судьба свела его с Филиппом Орлеанским, в лице которого шотландец, наконец, Нашел восхищенного проводника своих идей.
«Миссисипская пирамида»
Котировка акций каждого нового тиража искусственно завышалась. А агрессивная талантливая реклама только подстегивала спрос, который, впрочем, и так во много раз превышал предложение. Люди с радостью готовы были многократно переплачивать спекулянтам, лишь бы получить заветные «билеты счастья», которые вскоре должны были с лихвой окупить вложенные в них деньги. На этом бизнесе оборотистые дельцы за неделю сколачивали фантастические состояния, на которые покупали доходные дома, богатые поместья, дорогие экипажи.
А Джон Ло продолжал мастерски разжигать спрос. Он неоднократно публично заявлял о том, что приобрел для себя крупный пакет ценных бумаг собственного акционерного общества, авторитетно уверяя публику, что в скором времени отлично заработает на покупке. Каждое подобное откровение порождало новую волну покупательской истерии. Например, после того как один тираж был почти мгновенно раскуплен, компании срочно пришлось объявить дополнительную подписку на 50 000 акций, на которые всего за сутки поступило 300 000 заявок. Впоследствии новые акции выпускались тиражами уже в сотни тысяч экземпляров. И все равно спрос заметно превышал предложение.
Затем в одном портовом кабачке Марселя какой-то моряк по секрету шепнул собутыльнику, что его корабль только что вернулся из Америки, где найдено богатейшее месторождение золота, и теперь, мол, корабли Миссисипской компании будут приходить во Францию тяжело нагруженными желтым металлом. Через считанные часы сенсационная новость со скоростью королевской курьерской эстафеты достигла Парижа. Здание биржи на знаменитой улице Кенканпуа осадили толпы людей, жаждущих приобрести акции «золотой» компании. Здесь было много жителей французской глубинки, которые, бросив свои дома, лавки, хозяйства, устремились в столицу за большими деньгами.
Влиятельные и богатые господа находиться в одной толпе с простолюдинами, естественно, не желали. Они находили иные возможности поучаствовать в прибыльной игре. Сказочно обогатился личный секретарь Джона Ло, другие помощники «Господина директора», а также, как теперь принято говорить, – «менеджеры» компании, которые имели возможность помочь особо важным персонам сделать покупку, минуя общую очередь.
Экзальтированные женщины, в том числе занимающие высокое общественное положение, буквально не давали банкиру прохода. Мать регента язвительно писала одной своей знакомой, что некоторые знатные дамы готовы прилюдно целовать руки месье Ло, а толпа превозносит его выше короля.
Страшная спешка, в которой печатались новые партии акций и бумажных денег, негативно отразилась на их внешнем виде. Если первые банкноты и ценные бумаги Миссисипской компании печатались вручную со специальных пластин, изготовленных лучшими парижскими граверами, и на каждом «билете» Джон Ло и другие боссы предприятия собственноручно ставили свои подписи, то впоследствии их штамповал типографский станок. А «живой» росчерк пера знаменитого финансиста на билетах заменило формальное (набранное курсивом) перечисление фамилий руководителей компании. Но эстетическая сторона дела меньше всего волновала инвесторов, ведь эти бумаги в 1718—1720-х годах были самым желанным приобретением для миллионов людей.