Вторая жена Командира. Наследник
Шрифт:
– «Генезис» провел десятки опытов, но все никак не получалось вывести таких… - Леонов делает паузу, - таких, как вы. Подопытные заражались и сходили с ума. Никакой регенерации. И тем более сверхспособностей. Первым успешным проектом в стенах «Генезиса» оказался я, - хмыкает с какой-то гордостью. – Я согласился принять участие ради науки. Аверин заверял, что цель – создание панацеи против всех болезней. Ну, и как не помочь спасти человечество?
Затихает ненадолго, заметно мрачнея. А я невольно закатываю глаза: очередной фанатик, положивший свою жизнь на алтарь науки.
– Об
Мы недоуменно переглядываемся, потому что так и не поняли, к чему клонит Леонов. Тот, в свою очередь, вздыхает тяжело и укоризненно качает головой.
– Какие вы непонятливые, - тянет он. – Объясняю. Первую маленькую дозу бактерий я получил сразу, а вторую, которая должна была меня заразить, – спустя время. Ничего не напоминает, ну?
– Это как… прививка от гриппа? – неуверенно предполагаю я, вспоминая слова Карателя.
– Бинго! – щелкает пальцами Леонов, а у самого глаза загораются азартным блеском. – Если человека привить Tit-A 20 в небольшой концентрации, то у него вырабатывается иммунитет. И потом, когда он заражается, то организм уже может противостоять бактериям. Побороть их полностью невозможно, поэтому получается симбиоз. Контроль над телом остается у человека. В отличие от существ, которых вы называете «одержимыми». В их случае наблюдается, скорее, паразитизм. Это касается и «пустых». Только в первом случае бактерии подчиняют разум и пытаются худо-бедно руководить им, а во втором - просто съедают и высасывают, уничтожая организм изнутри. Думаю, тут все зависит от концентрации Tit-A 20 и от здоровья конкретного человека, - пиротехник умолкает и задумчиво почесывает подбородок.
– Нет, ерунда какая-то, у меня-то не было никакой «прививки». Не сходится, - перебивает его Руслан, а я виновато закусываю губу.
– Вообще-то была, - шепчу еле слышно и не решаюсь поднять глаза на моего мужчину.
– Ммм? – мычит он, ожидая объяснений.
Встречаюсь с Комом взглядом, устанавливаю непрерывный зрительный контакт и активирую силу. Стесняюсь говорить об этом вслух, поэтому «показываю» ему кадры нашего прошлого... Первую совместную ночь, когда я случайно передала ему энергию, и близость перед вылазкой. Моими глазами Руслан видит, как светились мои руки, когда я впивалась ногтями в его кожу.
Мужчина первым разрывает контакт и отворачивается, недовольно сжимая кулаки.
– И когда ты собиралась рассказать мне? – хрипит он, пока остальные недоуменно сканируют нас обоих. – Что за привычка – скрывать все?
Чувствуем на себе несколько пар удивленных глаз – и замолкаем, как по команде.
– В общем, мы сошлись на том, что прививка была, - сообщаю я и слегка улыбаюсь. – Я касалась субстанции во время взрыва в
Несколько минут всеобщей тишины – и в разговор вступает Каратель.
– О чем я тебе и говорил, Журналистка. Я среди вас единственный непривитый, так что…
– Уверен? – щурится Леонов. – Я имею в виду, рядом с тобой все это время были носители. Чтобы «привиться», достаточно одного касания.
В подтверждение своих слов берет за руку Алю. И в следующую секунду по его кисти к ней начинает перетекать энергия. Девушка испуганно высвобождает запястье.
– Что ты делаешь. А вдруг я… - дрожащим голосом лепечет она.
– Нет, - смеется Леонов. – Друг для друга мы неопасны. Даже наоборот. Можем восстанавливать силы другого. Правда, я не знаю, что будет, если кому-то из нас «Генезис» введет свой, концентрированный и очищенный, Tit-A 20…
– Мне Аверин колол, - отзываюсь я, пытаясь игнорировать очередную волну злости от Руслана. – Он не знал, что я уже симбионт. Хотел эксперимент надо мной провести. На дому, - хмыкаю и накрываю сжатый кулак Кома своей ладонью. – Как видите, все в порядке. Почти. Разве что... я начала замечать за собой приступы ярости, которых раньше не было.
– Возможно, это как-то связано, - медленно произносит Леонов. – Надо бы понаблюдать за тобой.
– Она тебе не крыса подопытная, чтобы наблюдать, - подскакивает со своего места Руслан.
Он все еще держит в себе злость на Максима, но выместить ее готов на первом, кто попадется под горячую руку. И этим несчастным легко может оказаться Андрей.
Однако ситуацию спасает Каратель. Отходит от окна и становится между нами.
– Теперь понятно, что у меня ни единого шанса? – говорит абсолютно спокойно. – Нет прививки, нет симбиоза. У меня остается два пути: или Пустой, или Одержимый. Перспектива что надо, - ухмыляется криво.
– И что делать? – еле слышно лепечу я, подсознательно зная ответ.
– В идеале, рассеять меня, пока не поздно, - не задумываясь, выпаливает Каратель.
– Но вы же не пойдете на это?
Отрицательно качаю головой. Это ужасно! Он же человек... пока что...
– Уйти тоже не могу. Буду потом бродить по городу и заражать прохожих, - говорит с сарказмом. – Что ж, готовьте тогда зеркальную комнату. Дождетесь, пока обращусь, и потом рассеете. Или так и будете держать взаперти. Опыт есть, - многозначительно смотрит на Руслана. – Но я против, хотя вряд ли тебя это остановит, - обращается к другу.
Вспоминаю грязную, измученную жену Командира, заточенную на нулевом этаже. И мои глаза мгновенно наполняются слезами.
– Если ты обратишься, Карим, мы тебя рассеем, я клянусь, - сурово произношу я, выделяя каждое слово.
– Спасибо, Журналистка, - его фраза звучит искренне.
В последний раз окидываю взглядом огромную боевую машину под названием «Каратель» и не могу поверить, что для него все кончено. Знаю, что сделаю все, чтобы исполнить свою клятву, потому что Карим предпочитает смерть жалкому зомби-существованию. И я полностью разделяю его позицию. Но от этого легче не становится.