Взгляд на звёзды
Шрифт:
— Да, — после долгих колебаний произнёс он, уже совсем спокойно. — Да, сделай это.
— Как скажешь.
Почувствовав, что он хочет остаться наедине, она добавила:
— В таком случае, я пойду.
— Подожди.
Некоторое время Рикардо простоял в задумчивости, стараясь перестроить свои мысли с болезненной темы, которой они только что коснулись, на вопросы более прозаичные.
— Этот китаец, — проговорил он недовольно, наконец нащупав нужную нить. — Ты уверена в мотивах, из-за которых он отклонил твоё предложение? Что, если он о чём-то догадался?!
Мария, ожидавшая такого вопроса, уверенно отрицательно покачала головой.
— Нет. Тогда бы он непременно дал это понять
— Ты уверена, что правильно оцениваешь ход его мыслей?
— Да, абсолютно.
— А может быть, нам стоит всё же ликвидировать его, чтобы устранить все риски? Его исчезновение никто не свяжет с нами.
— В этом нет необходимости.
— Хм, — хмыкнул Рикардо, с интересом рассматривая непроницаемое выражение лица Марии. — Защищаешь его? Может, ты и сама испытываешь к нему определённую сентиментальность, а? К таким, как он? Таким, как ты?!
Она ещё загодя почувствовала, что он хочет затронуть эту тему. Хочет ранить её. Но осталась абсолютно спокойна.
— Нет, это вовсе не так.
— Очень надеюсь. Подобные тебе вынуждены влачить жалкое существование, скрываться, бояться собственной тени. У них — нет будущего. Но ты — другое дело. Ты заняла место настоящего, живого человека. Моей сестры. Ты имеешь всё, что должно было принадлежать ей. Живёшь её жизнью. Дышишь её воздухом. Никто не подозревает о твоей истинной природе. Никто кроме меня, и моей матери, которая уже никому об этом не расскажет, потому что обречена пробыть в психлечебнице до конца дней. Ты же хочешь, чтобы так и оставалось?
— Да.
— В таком случае не смей ассоциировать себя с ними. Не смей жалеть их, думать об их судьбе. Ты поняла?
— Да.
Её односложные ответы и безучастное выражение лица подчёркивали значение его слов. Это не была его сестра. Лишь её копия. Прекрасно выполненная, с виду лучше оригинала, но от этого не переставшая быть копией. И хотя Рикардо, публично позиционировавший себя как католика, на самом деле не был уверен в существовании бессмертной души, он никогда не смог бы испытывать к ней тех чувств, которые испытывал к своему покойному отцу, к своей почти уже покойной (во многом — его стараниями) матери и своей покойной сестрёнке. Он не любил этих чувств. Они заставляли его поступать иррационально, либо ненавидеть себя за то, что поступает рационально, когда это причиняло близким боль. Они мешали ему быть максимально эффективным, были ненужным препятствием к его цели. Он надеялся когда-нибудь он избавиться от них полностью. И всё же порой он желал, чтобы на месте этой копии появилась та милая малышка, которая всегда способна была затронуть его сердце.
— Я дал тебе жизнь. Жизнь, которая тебе не принадлежала. Так не подведи меня, — буркнул он напоследок.
— Не подведу.
Действие сильнодействующего средства, блокирующего проявления эмоций, принятого ею, как всегда, перед визитом к Рикардо, окончилось примерно через двадцать минут после выхода из кабинета. Большую часть пути из Рио обратно в Алкантару, находясь наедине с собой, девушка дрожала и беззвучно плакала.
Аэродром Алкантара, штат Мараньян, Бразилия.
11 июля 2120 года. 22:30 по местному времени (01:30 по Гринвичу).
После суборбитального перелёта на SR-115, ставшего последним из многих этапов их спланированного в краткие
— Чтоб тебя, Тёрнер! — воскликнул обвешанный сумками Кит, загребая в свои крепкие объятия Сашу, которая встречала друзей на лётном поле, выглядя так, словно она пережила дорогу вдвое дольше, чем они. — Ты когда в последний раз смыкала глаза?! Я даже не спрашиваю о чистом сне — ты, небось, уже и значение этих слов забыла. Выглядишь бледнее своего кузена! А ведь он, бедняга, вот-вот блеванёт!
Подтверждая его слова, Энди, утративший свой привычный апломб, нетвёрдым шагом проковылял к ним. Кибернетически модифицированные синие глаза на фоне белого как простыня лица делали парня похожим на «белого ходока» из древнего популярного фэнтези. Он отчаянно пытаясь побороть рвотный рефлекс, который вызывал у него самого непреодолимую брезгливость.
— Лучше блевать, если тянет, — доброжелательно посоветовал ему Ву.
Не обращая на него внимание, Энди очередным титаническим усилием сдержал рвоту и глубоко продохнул. Затем он поёжился от крепкого этим вечером ветра, потуже застегнул курточку и с тревогой покосился на горизонт, откуда надвигалась мощная экваториальная гроза. Создавалось впечатление, что нечто подобное он видит впервые.
— А ведь я, кажется, достаточно ясно выразился, что предпочитаю работать дистанционно, — пожаловался он недовольно, беспокойно отшатнувшись от чего-то крупного и крылатого, прожужжавшего у него над ухом. — Неужели в наше время и впрямь существуют проекты, требующие такого старорежимного рудимента, как личное физическое присутствие?!
Саше было прекрасно известно, что её двоюродный брат предпочитает практически никогда не покидать свой дом, в котором поддерживает идеальную чистоту и порядок.
Это был ещё один штрих к эксцентричному портрету кузена, который, в частности, не удовлетворился ни отцовской фамилией «Юфирти», ни маминой девичьей фамилией «Камински», ни даже безобидной фамилией отчима «Смит» — вместо этого он взял себе придуманную им самим фамилию «Нетраннер» (бегущий по Сети), едва достигнув совершеннолетия.
В силу психологических особенностей и убеждений (в частности, веры в то, что люди, рожденные в конце XXI века, обязательно достигнут биологического бессмертия, если только не умрут преждевременно из-за собственной глупости) Энди панически боялся смерти. В качестве её предвестников он воспринимал практически все опасности, которые хотя бы гипотетически могли ожидать его за дверями жилища: заражение различными инфекциями, отравление, дорожно-транспортные происшествия, случайные падения предметов, укусы собак, удары молний, нападения хулиганов. Дядя Дюк однажды рассказал, что Энди опасается заниматься какими-либо физическими упражнениями, кроме крайне осторожной растяжки, чтобы не получить травму, а в душевой кабине — пользуется специальной страховкой, чтобы исключить вероятность того, что он поскользнётся и упадёт. Несмотря на биологические усилители иммунной системы и дорогие кибернетические модификации, от которых Энди, сторонник трансгуманизма, фанател, за пределами своей квартиры он чаще всего передвигался в респираторе.
— Спасибо, что ты согласился приехать, Энди, — сказала Саша. — И вы все. Спасибо, что поддерживали меня, несмотря на то, что я своими действиями угробила нашу компанию. Это очень важно для меня.
— Шутишь? Мы бы никогда не отказали тебе в помощи, даже если бы речь и не шла о возможности принять участие в чём-то настолько зашибенном, — доброжелательно заверил Перкинс, ободряюще похлопав Сашу по плечу.
— Хрен с ней, с этой компанией. С ней всё равно было больше мороки, чем заработка, — поддержал его Ву.