Я пришел договориться
Шрифт:
На следующий день Наруто попытался представить, что его чакра состоит из множества мельчайших и очень острых нитей. Монолитная внешне, она могла разрезать что угодно. К вечеру у мальчика получилось чуть надрезать лист, и это стало первым шагом на долгом пути.
Что касается Сакуры, то у нее в распоряжении не имелось козыря, подобного Шарингану или сотням теневых клонов. Она тоже тренировала природное преобразование воды, но уделяла ему совсем немного времени, так как на быстрый результат рассчитывать не приходилось. В основном Сакура училась в госпитале, а вечером до полного изнеможения
Узумаки увлекся фуиндзюцу: удачное изменение Панциря Ветра вдохновило его на новые эксперименты. Создать новую фуин с нуля он пока не мог, зато научился вносить изменения в уже существующие и вовсю этим пользовался.
Естественно, первой в его руки попала Печать: Панцирь Ветра. Ее изменение формы носило весьма ограниченный характер: в лучшем случае получалось придать длинной ленте легкий изгиб. Что касается стандартного квадрата, то там не удавалось и этого. Поэтому мальчику пришла мысль попробовать расширить данный функционал. В частности, он хотел научиться создавать тончайшие нити застывшего воздуха: своеобразный аналог лески на фуиндзюцу.
Пока ему удалось только увеличить максимальную площадь печати за счет дополнительного расхода чакры и сузить максимальную ширину до десяти сантиметров. Не совсем тот результат, на который он рассчитывал, но чем глубже Наруто погружался в мастерство печатей, тем интересней ему становилось. Правда, начал сказываться недостаток базовых знаний. Он выучил отдельные слова, но имел весьма поверхностное понимание о том, как складывать их во фразы, не говоря уже о большем.
Ошибки и взрывы стали постоянными спутниками начинающего мастера фуиндзюцу. К счастью, в первый раз печать сначала задымилась, разбрасывая искры, и только затем детонировала, так что мальчик успел отбросить ее в сторону. А вот единственный стол и довольно много материалов стали закономерными жертвами несоблюдения техники безопасности.
Особенно Наруто жалел о чакропроводящих чернилах, которых осталось совсем немного. Безусловно, тренировки Какаши приносили огромную пользу, но при этом имели один огромный минус: на них уходило практически все свободное время, его не оставалось даже на миссии ранга D. По факту, Наруто находился на грани разорения. Его бы это не слишком волновало: никто не отменял супер-экономичную лапшу из магазина Старой Нэн — если бы не фуиндзюцу.
Пока идеи быстрого заработка не спешили его посещать. Мальчик пытался предложить свои печати в специализированные лавки, но продавцы с удивительно похожими лицами советовали ему отнести свои поделки кому-нибудь еще. Узумаки так и не понял, что это было: неприязнь к нему, как к носителю Кьюби-но-Йоко, или нежелание плодить конкуренцию. Все вместе, возможно?
И только Хатаке объяснил нормально:
— Больше всего каждый мастер дорожит своей репутацией. Продавая печать, он тем самым гарантирует, что она сработает только так, как указано в описании. Опытный шиноби никогда не обратиться к мастеру с плохой репутацией. Никто не станет рисковать своей жизнью, используя некачественный
— Но мои печати всегда срабатывают, — возмущенно произнес Наруто и достал стопку бумаги из подсумка. — Вот, попробуйте любую.
— Я верю тебе, — успокаивающе ответил наставник. — Но никто из мастеров не станет так рисковать. Даже если сто фуин из ста сработают, достаточно всего одной, чтобы нанести серьезный удар по их репутации. Поэтому каждый мастер продает только свои печати.
— И что же мне делать? — растерянно почесал шею мальчик.
— Можешь начать продавать свои печати самостоятельно. Со временем появятся постоянные клиенты, репутация. Либо можешь прославиться, как мастер фуиндзюцу, и тогда у тебя любой кусок бумаги с кандзи с руками оторвут, — посоветовал Хатаке.
Так Наруто попрощался с идеей заработка при помощи печатей, а все крупные эксперименты решил проводить на третьем полигоне с помощью клонов.
В отличие от тренировочных, настоящие фуин взрывались только после напитки их чакрой. Правильность выбранного подхода наглядно продемонстрировала одна из печатей, которая прямо в руках копии проросла длинными узловатыми корнями, которые захватили почти всю поляну, а затем распались в пыль. Причем Наруто так и не понял, что вызвало такой эффект. Попытка его повторить закончилась ярким и не особо полезным фонтаном зеленых искр.
Далеко не все неудачные фуин взрывались или реагировали каким-то другим способом. По больше части они оставались безмолвными разрисованными бумажками, заставля Узумаки жалеть о пустой трате ценных материалов.
Не удивительно, что с таким плотным графиком времени ни на что больше не оставалось. Хорошо, если Наруто успевал обменяться с Сакурой парой фраз в течении дня. Хатаке словно решил отыграться за все время с момента образования команды номер семь. Саске продолжал игнорировать существование напарников. Задания наставника он исполнял от и до, а затем молча уходил в клановый квартал.
После вечерней тренировки, в очередной раз доставив Сакуру прямо в кровать, Наруто возвращался домой. Погрузившись в мысли об очередном изменении печати, он завернул за угол и с кем-то столкнулся. Раздался вскрик.
Наруто вернулся в реальный мир и увидел незнакомую девочку с красными волосами. Она сидела на земле и смотрела на него необычными малиновыми глазами через прямоугольные очки.
— Прости, задумался. Давай помогу, — произнес мальчик и протянул руку.
Незнакомка отреагировала только спустя несколько секунд. Заторможенно кивнув, она коснулась его ладони.
— Такая яркая и теплая, — прозвучал приятный грудной голос.
— Ты о чем? — удивился мальчик и помог ей подняться.
«Чудачка какая-то. Зато волосы красивые, почти как у мамы» — возникло в голове.
Его взгляд скользнул по протянутой руке и наткнулся на множество круглых шрамов. С внутренней дрожью Наруто осознал, что их оставили человеческие зубы: он отчетливо видел их следы. Кто мог сделать что-то подобное? Вряд ли она сама: многие отпечатки выглядели слишком крупными для девочки и определенно принадлежали взрослым мужчинам.