Я Свет и Я Тьма, советую, не Дразните Меня
Шрифт:
– И жили они долго в большом роскошном доме с целой футбольной командой детей.
– Какое, однако, странное представление о счастье, - сладко зевая, пробормотала Лэй, используя мягкое пузико Кэшлэй вместо подушки.
– много денег, детей и бегания...
– Он и одного брата вынести не может, - проворчала Марселька, прижимаясь сзади к Лэй и обвивая её руками, ногами - а сам себе хочет целую ораву. Пузо-то не лопнет?
– Зато я не зарюсь на подружек друзей!
– прошипел Джонни, захлапывая книгу сказок.
– Селя дело говорит, - Лэй перевернулась,
– К тому же я не зарюсь на папу Кешу, я спасала их от разлучивания, понятна тебе?
– Это её Рокеша науськал, - пробормотала Лэй, крепко-крепко обнимая Селю.
– Сына побоялся, что дядя Жора послушает дядю Гену и попросит папу Кешу бросить меня.
– Кэш тебе не отец, - Джонни ещё больше на ершился, - как и эта абизянка - не дочь...
– Ма, тресни моего безмозглого братца так, чтоб у него мозги из попы на место встали!
– Доча, да я "за", тока у меня стока сил не найдется, они так в брюшине и останутся!
– Чтоб вы знали, мозги всегда находятся в голове, - проворчал он, вставая, - не здесь!
– У нас с ма, да, - Селя широко зевнула, клацнув зубками, - а ты думаешь жопом, так Рокеша говорит. А раз думаешь жопом, значит, там у тебя и "сидят в засаде" мозги.
– Вместо того, чтоб рычать на нас, - сладко пробормотала Лэй, стоило ему ощериться, - пойди до Кеши и помоги ему победить в споре с дядей Жорой. Он дулжон остаться.
– Твой Кеша не сахарный, не растает под напором Карнара и Карта вместе взятых.
– Он должен остаться - сердито прорычала Лэй, гневно скаля зубки и сверля Джонни напряженным взором.
– или я за себя не отвечаю! Сынуля, ты услышал меня?!?
Джованни позорно бежал: мать и в соплячестве невыносима; что будет, когда придет пора переходного возраста? Бегите, пока можете ноги унести, так получается?!?
***
– Ты слишком далеко зашел: - сердито выкрикнул Джордж. Кэш отметил мутный взор и посеревшее лицо. Ба, да он надрался.
– ты поцеловал мою девятилетнюю Лэй в губы.
– Поцелуя не было.
– Жестко отрезал Кэш, следя за тем, как стоящий за спиной Карнара Карт ехидно фыркает и жадно пьет виски из горла.
– Да оторвись ты уже от соски, Уэсл.
– О да ладно, мы видели, как она к тебе присосалась.
– судя по тому, как Карт растягивал слова, эта бутыль была не первой.
– С Лэй все ясно, она дитя и еще не научена брать эмоции под контроль, но ты взрослый, блИАть, мужик, прекрасно ведаешь, что творишь!
Вместо того, чтоб гневно напуститься на Уэсла за то, что лезет не в свое дело, Кэш смежил веки и глубОООко вздохнул, пытаясь унять ярость, током бьющую по телу:
– Вы оба забыли одну маленькую, но, блИАть, немаловажную деталь. Здесь я отвечаю за Лэй. Если вас так раздражает видеть нас вместе, что все время чудится и мерещится всякая херь, одно ваше слово, и я легко уберу раздражающий элемент с поля зрения.
–
– Говард Карт отставил бутыль на стол и обошел Карнара.
– Уедешь?
– Точно, - Кэш криво усмехнулся, "салютуя" догадливости старого приятеля - вместе с Лэй. Я не видел Яро два года и думаю, он будет рад снова увидеть... "нас вместе".
– Он нас шантажирует, Джордж, - вскипел Карт, -нивелируя твой статус в глазах Лэй...
– Я предупреждаю, - отрезал Кэш, - хотя нет: я вас, блИАть, официально уведомляю.
***
03.07.1919. Раннее утро. Долина Царей. Египет. День слез печали и радости.
– Постарайся не задушишь Лэй своей любовью! На твоем месте, я оставил бы её здесь, а сам поехал к брату "выпустить
пар". Я тут пытался припомнить и не смог, когда ты в последний раз кувыркался с кем-нибудь?
– Кэш попытался "тсыкнуть" на него, но Ром лишь отмахнулся.
– Длительное воздержание ненормально, Кэш. Посмотри на детей, они не хотят разлучаться! Не верю, что прошу тебя об этом, но оставь Лэй в лагере, а сам поезжай!
– попросил Ром с состраданием глядя на то, как заливается плачем Марселька, пытаясь проститься с Лэй. То усадит "мамку" в большого металлического жука с зайцем на носу (папа Кеша любовно звал его япошка "Ниссан Дат"), утрет той слезы, расправит платье, то вытащит обратно, обнимет, поцелует, высморкается, повоет, что не стерпит разлуки и так по кругу. Рокко не стерпел первым и ушел обедать, не дождавшись очереди попрощаться с Лэй. Джованни сидел за рулем, нервозно постукивая пальцами по рулю, будто ему не терпелось увезти их в Александрию, усадить на корабль, отбывающий в Италию и этим же вечером вернуться в лагерь. Он покосился на рыдающих девочек, стискивающих друг друга в медвежьих объятьях:
– Марселька, хватит уже сопли жевать, запрыгивай в машину и езжай с ними. Ты ведь не знакома ещё со своей сеструхой Изабэл?
– Селена перестала рыдать. Продолжая стискивать Лэй в крепких объятьях, она бросила на Мясцо сердитый взгляд искоса:
– Что ищо за сестра? С меня хватит Кэшлэй и вас двоих... старых трухлявых пней...
– Чё?
– возмутился Джованни, не ожидая от абизянки подобной словесной выволочки.
– А он прав, - Лицо Лэй осветилось счастьем, - зачем нам страдать, расставаясь друг с дружкой, когда можно вместе поихать к дяде Яросу, поглядеть на красоты Италии и познакомится с плохой тетей Изабэл. Тебе даже собираться не надо, будем носить мои вещи по очереди или скажем Кеше накупить нам там платишков. Ты согласна?
– Согласна.
– Влажные золотисто-медовые глазки Селены засияли от счастья.
– Нет, так не годится!
– Роман обогнул Кэша и быстро приблизился к детям.
– Селена, сначала ты должна была спросить у меня разрешения, а только потом соглашаться.
– Ну что за люди?
– Лэй прижалась к Селе крепче, - Мы ему время сэкономили, а он ещё ворчит. Это вместо "спасибо, я наконец-то отдохну от ваших проделок!" - Лэй склонила голову на бок, прищурив один глаз.
– Или ты моему Кеше не доверишь Марсельку?