Юрий Андропов. Последняя надежда режима.
Шрифт:
Щелоков растерялся и обещал все вернуть. Вечером он позвонил Алидину и сообщил, что сдал мебель. Алидин доложил Андропову. На этом история закончилась.
Высокопоставленных врагов у Щелокова набралось порядочно. А расследованием его дел занялся новый министр — Виталий Федорчук. Помогал Федорчуку заместитель по кадрам генерал-лейтенант Василий Яковлевич Лежепеков, который до этого был начальником политуправления пограничных войск, потом заместителем председателя КГБ по кадрам.
Андропов отправил его в МВД со словами:
— Там развелось много гнили — нужно почистить. Юрий Владимирович распорядился укрепить кадровый
состав
— Работать им, имей в виду, предстоит лет пять, не меньше.
В Ленинграде начальником милиции сделали заместителя начальника управления КГБ Анатолия Алексеевича Куркова. Представлять его приехал сам новый министр Федорчук. В качестве компенсации Курков получил генеральские погоны. С ним в управление внутренних дел на различные руководящие должности перешло еще два десятка чекистов.
Желания уходить с чекистской работы на милицейскую — даже на повышение — ни у кого не было. Возможно, поэтому на новом поприще почти никто не преуспел. Мало кто из чекистов задержался в МВД, большинство ушло при первой возможности. Кадровые работники госбезопасности, писал бывший начальник уголовного розыска страны Игорь Карпец, знали оперативную работу и следствие, но были воспитаны в пренебрежении к «быдлу» — милиции. Окунувшись в грязь, которую приходится чистить милиции, вынужденные на новой работе пахать, к чему они не привыкли, и получать выговоры за «плохую раскрываемость», чекисты стремились побыстрее вернуться обратно, откуда привили.
После ухода Щелокова, 9 августа 1983 года, Андропов, наконец, провел через политбюро решение «о контрразведывательном обеспечении МВД СССР, его органов и внутренних войск». В третьем главном управлении КГБ (военная контрразведка) сформировали управление «А», которое присматривало за милицией. Появилось и управление особых отделов КГБ по внутренним войскам МВД СССР.
Формально чекисты должны были выявлять иностранных шпионов, проникших в органы внутренних дел, и сражаться с коррупцией. В реальности они старались взять под полный контроль своих недавних соперников. Ни одного шпиона в органах внутренних дел не нашли. Рассказывают, что Федорчук, который всю жизнь провел в контрразведке, установил слежку даже за своими заместителями в Министерстве внутренних дел. При Щелокове такого не было. Федорчук обзавелся собственной агентурой. Каждый день к нему приходили люди из аппарата и докладывали, кто из замов чем занимается.
Тогдашний начальник управления связи МВД СССР полковник Геннадий Сергеевич Громцев, как профессиональный связист, сразу определил, что его телефон поставлен на прослушивание, — профессиональное ухо улавливает еле слышные щелчки подключения. Громцев предупредил жену:
— Перестань болтать по телефону всякую чепуху.
Подозрительный Федорчук опасался, что теперь и его самого подслушивают. Раздраженный министр вызвал к себе полковника Громцева.
Тот вошел, по-армейски доложил:
— Товарищ министр, начальник управления
Федорчук поднял голову. Выражение лица брезгливо-раздраженное.
— Ишь, какой холеный полковник. — И тут же закричал: — Бездельник! Если связь и дальше будет так же плохо работать, можешь сюда больше не заходить! Иди сразу н управление кадров за бегунком! И через слово — мат.
Федорчука раздражала система внутренней связи, существовавшая в министерстве. Когда он, нажав кнопку на пульте прямой связи, соединялся с кем-то из начальников управлений, то слышал какие-то шорохи и скрипы. Он пришел к выводу, что аппарат МВД его прослушивает. В реальности у министерства не было таких технических возможностей. Прослушиванием занимались только недавние подчиненные Федорчука на Лубянке. И действовали они по его указанию. Один из партийных работников, переведенный в МВД, в первый же день установил, что прослушиваются все его телефоны. Человек опытный и знающий, он сразу позвонил начальнику третьего главного управления КГБ, которое курировало МВД:
— Ты зачем меня прослушиваешь? Я ведь не включен в этот список...
Существовал список чиновников, чьи телефоны подлежат «оперативному техническому контролю». В ЦК прослушивали всех сотрудников до уровня заместителя заведующего отделом. К телефонам высокопоставленных аппаратчиков подключались только по особому распоряжению.
Начальник третьего главка засмеялся:
— Ладно, ладно, снимем с тебя прослушку. Действительно сняли, а заодно убрали еще два жучка, которые были установлены в служебном кабинете замминистра. Люди знающие уверяют, что Федорчук сам слушал записи разговоров интересовавших его людей.
При Федорчуке в МВД стали процветать анонимки, доносы.
Возле дома на Мосфильмовской улице, где жило много сотрудников министерства, поставили фургон с группой наружного наблюдения. Следили за тем, кто на какой машине ездит, кого подвозит, с кем утром выходит из дома, С кем возвращается с работы и когда.
Щелоков и Чурбанов анонимщиков не любили, считали, что сами знают свои кадры. Если Чурбанову приносили донос, он мог брезгливо отбросить такую бумагу:
— Помните ее хорошенько и можете сходить в туалет.
При Федорчуке стали составлять списки тех, у кого есть дачи и машины и чьи родственники служат в системе МВД. Наличие дачи или машины считалось достаточным основанием для увольнения. Если находили родственника в милиции, говорили:
— Выбирайте, кто из вас уходит из системы. Виталий Васильевич пришел с задачей разогнать «щелоковское» руководство МВД и намеревался выполнить указание генерального секретаря. Смягчить его сердце было невозможно. Даже лесть не помогала. Заместитель начальника хозяйственного управления МВД забежал вперед и предупредительно распахнул перед министром входную дверь. Федорчук пробурчал:
— Первый раз вижу швейцара в генеральском мундире.
Генералу предложили подать рапорт об увольнении.
Федорчук безжалостно изгонял людей из органов и уволил в общей сложности чуть ли не девяносто тысяч человек. За глаза его именовали «чистильщиком». Милиция стонала. На руководителей МВД пришло тридцать тысяч жалоб, писали генеральному секретарю, просили защитить их от произвола министра. Главный кадровик министерства генерал Лежепеков считал, что они с министром действовали правильно: