За час до рассвета
Шрифт:
Такого оборота Семен не ожидал — растерялся, остолбенел.
— Я твоя, твоя… — Клава иступленно целовала его.
Семен обхватил девушку руками, крепко сжал. Она легонько застонала, торжествующе громко рассмеялась. Захлебывающийся ее смех вернул его к действительности. Семен отбросил крючок с двери. И сделал это как раз вовремя. Без стука вошел Николай, сделал вид, что не заметил разлохмаченных волос, пылающих щек сестры, строго приказал ей:
— Иди к себе!
Клава
— Урод, пустышка, — бросил вслед сестре и к Метелину: — Собирайся, Сема, выход найден. Миша ходил советоваться.
— С кем?
«Зачем спрашиваю? — упрекнул он себя. — Конечно же, с Максимом Максимовичем советовался Поляков».
Николай ответил:
— Мне неизвестно.
— Куда меня?
И опять излишний вопрос: кроме Насти — некуда. Семен сам рассказал Максиму Максимовичу о Пятихатках. Тот пообещал узнать все о Насте, Василии и об их хуторе.
— Не сказал, — отозвался Николай. — Я сопровождаю до явки. Действую по твоему совету: делаю, что велят, вопросов не задаю.
ФОТОГРАФИЯ МЕТЕЛИНА
По дороге на службу Клава забежала к Трубниковым. Надежда Илларионовна возилась у печки, готовила завтрак. Костя брился, Сашко еще спал. При ее появлении дом наполнился движением, звуками. Она поцеловала старуху, схватила помазок, измазала мыльной пеной Костю. Ирина в своей комнате перед зеркалом причесывалась. Клава дотронулась до ее мягких, длинных волос:
— Обрежь, не модно ведь.
— За модой не гонюсь.
— А мороки сколько?.. Хотя французы говорят: чтобы быть красивой, надо мучиться… Ирочка, посмотри, какую я кофточку отхватила. Шерстяная. Нравится? На базаре по дешевке можно купить шикарные вещи.
— У нас на картошку не хватает, — отозвалась Надежда Илларионовна.
— Всем нелегко, — притворно проговорила Клава и, захлопнув дверь Ириной комнаты, доверительно зашептала: — Мне Семе надо сказать нечто важное… Где он?
— Тебе лучше знать, ведь он у вас.
— Колька куда-то его в другое место устроил.
— Так и спроси у брата.
— Спрашивала. К своим, говорит, перебрался. Наверняка врет, чувствую, что врет. В городе Семен!
Клава была как в лихорадке. Она с гневом принялась жаловаться: ее чураются и Семен, и Костя, и даже родной брат Николай. А разве она не такая, как все, или это не она раздобыла документы Василию и устроила его на легкую работу?.. Так зачем ее избегать, лишать доверия?
На какое-то время Ирине стало жалко Клавдию, и, чтобы утешить ее, сказала:
— Краем уха слышала, вроде бы Семен улетел.
— Крылья отрасли,
— Говорят, самолет за ним прислали в условленное место.
— Самолет?.. А я? Для жены, выходит, места не нашлось. Вот и верь мужчинам.
— Жены?.. — поразилась Ирина.
— А ты разве не знала?
Побледнев, Ирина неловко опустилась на стул.
Клавдия торжествовала. Но недолго. Ей стало жаль Ирину и она попыталась смягчить удар.
— Ну, не совсем жена, а все-таки… Ты должна понять, не маленькая…
Ирина еле выдавила из себя:
— Очень… очень рада за тебя.
А Клава с таинственным видом продолжала:
— Сема мне важное задание дал, потому я и ищу его. Смотри сюда. — Она из сумочки достала чистый бланк паспорта. — Видишь?
Ирина инстинктивно отстранилась от нее:
— А вот это служебное удостоверение, с печатью, любую фамилию вписать можно.
Равнодушие Ирины взорвало ее:
— Я головой рискую, а он?.. А вы?.. По острию бритвы хожу, а меня не понимают! — кричала она.
Ирина молча взяла серенькие книжицы, они жгли ей руки, но внешне она была спокойна. Про себя подумала: «Передам Мише Полякову, он у нас специалист по изготовлению документов».
— Еще сообщи Семену, — продолжала Клава, — главный их штаб — в санатории.
— В кардиологическом?
— Да. Устроились на широкую ногу.
Ирина отвернулась к шифоньеру, стала перебирать коробки, белье, соображая, куда бы спрятать понадежнее бланки. Клава от нечего делать перелистывала лежащий на столике семейный альбом. Увидев снимок, на котором были Ирина и Метелин, она проворно вытащила его из альбома и, воровски оглядываясь, сунула к себе в сумочку. «Возьму на память, — решила она. — Сема все равно будет мой, никому его не отдам». Она поправила у зеркала прическу, бросила в спину Ирине, которая все еще возилась у шифоньера:
— Ну, я побежала, — и выскользнула из комнаты.
Оставшись одна, Ирина не выдержала и расплакалась. В висках стучало: «Грязь, какая грязь».
Узнав, в чем дело, Надежда Илларионовна не утешала дочь, наоборот, прикрикнула:
— Кому поверила? Стыдно о Семене плохое думать. Не такой он!
ТИПОГРАФИЯ ДЕЙСТВУЕТ
Василий Трубников старался. Развозя товар по магазинам, ко всему зорко присматривался, важное запоминал. Не раздумывая, согласился поселить Метелина у себя в Пятихатках. А через неделю перевез в хутор шрифты и печатный станок, помог Семену в погребе оборудовать типографию.