За горизонт. Дилогия
Шрифт:
Приходится регулярно давать ногам отдых. Подвернуть ногу на камнях мне совсем не улыбается. А сломать, так можно сразу стреляться. Следующий человек пройдет здесь лет через сто.
Пока мне везет. На пути не попадается непроходимых скальных стен или отвесных ущелий. С умом выбирая дорогу, держась пологих склонов и звериных троп, размеренно продвигаюсь общим направлением на юго-запад. Если продержусь в таком темпе еще сутки, должен выйти к истокам местной реки Ориноко.
Источников воды на пути пока не попадалось. Но изменение растительности обнадеживающее,
Но зелень, это завтра.
Сегодня стоит поискать место для ночлега.
Под ночлег я облюбовал неглубокую - шагов двадцать пещеру с высоким сводом.
Перед входом в пещеру сложил из камней очаг. Фашистским тесаком порубил сухой куст на две охапки толстого хвороста.
Обустроил постель, допил до дна первую бутыль с отжатой вчера влагой.
Теперь можно и ужином заняться.
На ужин у меня похлебка из подвернувшейся под выстрел горной козочки. Животина попалась мелкая. А после свежевания и усекания рогов, копыт и прочих излишеств, так и вовсе стала походить на тушку большого кролика. Но мне и это избыточно.
Первым блюдом нанизываю на прутик кусочки сердца и печени.
Вторым развариваю мелко покрошенные куски мяса, срезанные с самых деликатных мест.
Третьим блюдом заварю чайку на сон грядущий.
И пока готовлю пир с переменой из трех блюд, обжарю пару кило мяса на костре. Больше, увы, не запасти, испортится по местной жаре.
Армейский алюминиевый котелок весьма скромен в размерах. Его содержимого хватит, чтобы один раз прилично поесть. Следовательно, придется тратить время, повторно готовя утром.
Готовить утром мне не хотелось.
Решаю отварить мяса по максимуму. Половину мяса отложить в пустой пакетик от штатовского ИРП. Отужинать бульоном с остатками мяса и половиной пачки Доширака.
С утра вскипятить водички и дожрать припасенные Доширак и мясо. Для нажористости добавив в супец бульонный кубик.
Вот только после этого вода у меня кончится вся. Останется только сок пустынного корнеплода.
Сердце на вкус очень даже. С галеткой так и вовсе нямка, как в ресторане. Печень, напротив, оказалась несъедобной. Кто пробовал печень земного лося, понимает, о чем я. С голодухи оно и сырую стрескаешь, еще и добавки попросишь. Но я пока настолько не одичал.
Супец зашел на ура. Нажористый мясной бульон, лапша, мясо, перец соль, что еще нужно голодному мужику?
Ах, да, полста грамм рома перед сном.
Отгоняя местную живность, весело трещали в очаге крупные сучья. Раз в час-полтора я подмерзал и просыпался подбросить в огонь свежих дров. К дикой жизни я уже адаптировался, и рваный сон меня не напрягал.
Поддерживаемый всю ночь, огонь тому виной или горная местность. Судить не берусь. Но ночью меня никто не беспокоил.
Даже кошмары.
23
Где-то в горах.
Отдохнулось очень даже качественно. Пора сворачивать пикничок.
Вода кончилась, и утренний супец пришлось варить на соке корнеплода. Получилось даже лучше, чем на воде, с овощным привкусом.
Подстреленная козочка сэкономит мне суточный рацион. Коего осталось ровно половина от того, что было в начале маршрута.
Мысленно провожу пунктир маршрута по мысленной карте. У меня отличная память на карты, особенно когда карта сплошное белое пятно. Начинающийся на переправе пунктир сперва идет параллельно горам, потом сворачивает и на полста верст углубляется в горы.
В общей сложности от переправы я ушел километров на сто - сто тридцать. От переправы до Демидовска будет все пятьсот. Выходит носимого запаса провизии мне не хватит при любом раскладе, как бы я его не растягивал.
Пока есть патроны, голод мне не грозит. Но и только.
Утро не задалось. Я ошибся, выбирая проход вокруг очередной горы. В результате через пару часов уткнулся в непроходимые скалы и повернул назад, потеряв еще пару часов.
Зато нашел выход горной породы с весьма похожими на металл прожилками желтого цвета.
Я уже давно не тот наивный юноша, которому мерещится открытие Клондайка. Без особых восторгов отломал образцы породы, и двинул дальше.
Потом я наткнулся на местную помесь пещерного медведя с росомахой. И все бы ничего, если бы медведо-рассомах не был ростом с тяжеловоза. При такой же массе.
Хищный горец пялится на меня щёлочками узких, широко расставленных глаз.
Я изо всех сил старюсь сохранить штаны в сухости, пересчитывая в оптический прицел волоски усов на морде зверя.
Но обошлось, зверь не стал связываться с непонятным чужаком, забредшим на его высокогорье. Грозно порычал для острастки и удалился по своим звериным делам.
Зато потом дело пошло на лад. Я бодро шагал по курсу, что не удивительно при сухих-то штанах, пока мне попалась горная речушка - практически ручеек, с хрустальной чистоты водой, ледяной настолько, что от нее ломит зубы.
Два часа спустя речушка впала в глубоководное горное озеро. Вода в озере холодная, но все же не такая зубодробительно-ледяная, как в ручье. На отмели в южной конечности озера так и вовсе теплая.
Отличный повод выстирать одежду, в особенности носки. А пока развешанная по кустам одежда сохнет, тщательно помыться, соскребя с тела многодневную корку пота и пыли.
Заодно и отобедать обжаренным давеча мясом.
Дальше пошло совсем весело. Ручейки текут строго вниз, где впадают в реки. Реки в свою очередь текут к морям. К морям мне не надо, а вот река обещает перспективы.
Первые признаки новой опасности я заметил, ища пологий склон в обход перегородившего реку водопада. Появилось неприятное ощущение чужого взгляда.