Загадка Атлантиды
Шрифт:
Женька опустил глаза.
– Нет, дед, я того… Боюсь, в общем.
Кивнув, Хранитель подошел к мертвому стражнику, выдернул нож, вытер лезвие о его одежду и протянул внуку.
– Не убирай, может еще пригодиться.
Оля все еще стояла посередине зала с зажатым в руке фонариком. Она боялась посмотреть на мертвого стражника, ей было холодно и ужасно хотелось уйти отсюда, но девочка не решалась признаться в этом. Подошел Сан Саныч, взял у нее из руки фонарь и выключил его. Потом положил Оле руку на плечо и сказал:
– Спасибо, Оля! Ты только что спасла нам всем жизнь. Что бы мы без тебя делали?!
Девочка улыбнулась и подумала: оказывается, все не так страшно.
Наконец Хранитель получил возможность увидеть то, что его так заинтересовало. Он взял один из лежащих на столе
– Почерк Риты! Женя, здесь была твоя мама!
Мальчик мигом подлетел к деду, схватил со стола еще один листок и закричал:
– Точно, дед! Оль, смотри, это мама писала! Дед, а где она?
Женька огляделся, как будто прямо здесь и сейчас должна была появиться его мама. Но увы…
Вдруг из-за двери раздался громовой голос, очень низкий и громкий, говоривший что-то на незнакомом языке. Язык был красивым и певучим, но в то же время в голосе слышались и стук камней, и шорох листьев, и звон металла.
Коротко приказав ребятам спрятаться, Сан Саныч прижался к стене около двери. Меч он взял в одну руку, а подобранный кнут стражника зажал в другой. Женька с ножом встал по другую сторону двери. Оля спрятаться не успела. Она как стояла, так и осталась стоять посередине зала, только машинально засунула листок, исписанный почерком Риты, который держала в руках, в карман своих кожаных ковбойских штанов.
Дверь широко распахнулась, чуть не припечатав Женьку к стене, и в зал вошел огромный человек. Увидев Олю, он удивленно спросил:
– Это еще что такое?
На ум девочке не пришло ничего иного, кроме как сделать реверанс и сказать:
– Я Оля, здравствуйте!
Растерявшийся от неожиданности великан даже не услышал, как взмахнул кнутом Хранитель. Кнут опутал ноги вошедшего, а вылезший из-за двери Женька толкнул его в спину. Гигант растянулся на полу. А спустя всего минуту или две он уже сидел на стуле, крепко связанный веревкой из запасов Женькиного жилета. Напротив него расположились Сан Саныч и Женька, а сзади устроилась Оля, державшая в руке фонарик и готовая в любой момент пустить его в ход. Она мерзла здесь, во дворце, больше мужчин, поэтому время от времени зябко потирала плечи и иногда дула на ладошки, согревая их.
Эртоферон и Хранитель молча смотрели друг на друга. Библиотекарь рассматривал того, кто стал причиной всех его несчастий, и находил, что высоченный, идеально, как античная статуя, сложенный человек с очень развитой мускулатурой и правильными чертами лица мог бы, пожалуй, даже считаться красивым, если бы его лицо выражало доброту или глубину мысли. Но на нем читались лишь жестокость и пресыщенность.
Сан Саныч первым прервал молчание.
– Здравствуйте, Эртоферон! Я – Главный хранитель Книжного мира, и вот, – он указал на обшлаг своего рукава, где находились шесть ромбов, – подтверждение моих полномочий. Я обвиняю вас в незаконном проникновении в мир людей и похищении оттуда человека. Моей, кстати, воспитанницы. Основные мотивы ваших действий мне известны, но я хотел бы услышать о них поподробнее, и именно от вас. И еще мне хотелось бы понять, для чего вам понадобилась моя воспитанница.
Сан Саныч покачал лезвием меча у носа Эртоферона. По его напряженной позе было видно, что Хранитель может пустить его в ход в любой момент, поэтому атлант откашлялся и начал:
– Когда тысячелетиями сидишь в Темных мирах, Хранитель, очень сложно подыскать себе дело. Моя книга еще цела и будет оставаться такой несчетное количество лет. Я, как видите, единственный, кто за столь долгие годы не превратился в тень, но, честно говоря, иногда завидую теням. Я всего лишь решил выбраться отсюда, вот и все.
– Это мне известно, – сурово проговорил Сан Саныч. – Как вам удалось запустить старые порталы?
– Мой древний портал не мог пропустить в мир людей и обратно ничего, кроме снов и ярких образов – оттого что ему нечем было подпитываться, он был очень слаб. Мне нужно было придать ему силу. Ему, себе и своему миру. Кто-то, кто был бы близок мне по духу, должен был написать книгу обо мне – точнее, восстановить ту, что лежит на дне моря и в вашей библиотеке. Восстановить и открыть всем. Я долго искал на земле человека, который по своему восприятию
Эртоферон замолчал, но Сан Саныч приказал:
– Продолжайте!
– Мне необходимо было, чтобы моя книга возродилась. В ней описывались люди, строящие первые порталы, сами порталы и места их расположения. Я рассчитывал с помощью вашей воспитанницы материализовать своих помощников и порталы, а после наводнить мысли людей, живущих сейчас на Земле, образами Атлантиды. Тогда ничто не помешало бы мне занять законное место не только в Книжном мире, но и в мире людей. Ведь до тех пор, пока мы не установили границы миров, люди и их фантазии жили рядом, и еще неизвестно, кто кому подчинялся. Я бы передвинул границы по своему разумению, объединил миры снова и правил бы так, как привык править в Атлантиде! Я стал навевать вашей Рите сначала прекрасные сны и мечты, побуждал ее описывать их, а потом начал передавать и образы того, что ей нужно было написать для меня. Но ваша Рита оказалась трудным материалом… Мне стоило больших трудов отвлекать ее от радостных воспоминаний, светлых образов и сопливых фантазий и сосредоточить ее внимание на описании моего мира. Особенно мне помешала ее поездка… Не знаю уж, куда она там съездила, но, вернувшись, Рита перестала реагировать на сны, а только переживала раз за разом свое счастье от этого путешествия. Мне едва удалось опять заставить ее работать на меня. Но – удалось, она наконец-то начала записывать то, что я ей диктовал. И тут я узнал, что она собирается в новую поездку. Это нарушало все мои планы. Я понял, что у меня нет другого выхода, как похитить ее. До отъезда оставалось мало времени, и я ценой неимоверных усилий все-таки сумел запустить свой портал. Мы с моим другом Эстеррахом привели его в действие, он открылся в мире людей лишь на мгновение, но того мига хватило, чтобы затащить Риту сюда. Здесь я погружал ее в сон, и во сне она писала книгу, а у меня прибавлялось сил – ведь книжный персонаж становится крепче, когда о нем помнит хоть один человек… Рита же, хоть и против своей воли, думала обо мне.
– Какой же вы негодяй! – не выдержала Оля. – Просто фашист какой-то! Так обращаться с бедной женщиной…
Эртоферон поморщился.
– Да ничего особенного я с ней не делал… И после того, как книга была бы написана, вернул бы обратно в мир людей, где она посчитала все происшедшее с ней сном. А книга тем временем была бы рядом, и Рите ничего не оставалось бы делать, как опубликовать ее.
Женька влез в разговор:
– Так вот что за дрянь я прочел у нее в тетрадке! Дед, я тебе потом расскажу, ладно? Да никто такую чернуху и читать бы не стал, не то что издавать!
Эртоферон хитро улыбнулся:
– Ты забываешь про ваше изобретение. Интернет, кажется? Там опубликоваться несложно, и через некоторое время люди ломились бы за моей книгой!
– И в Инете бы не стали читать! Там подобного и так выше крыши!
Сан Саныч прервал спор:
– Ладно, сейчас это несущественно. Дальше, пожалуйста!
Эртоферон пожал плечами:
– По мере того, как росло число написанных страниц, я рос, креп, а вместе со мной крепли мой замок, те стражники, которых вы убили, несчастный Эстеррах, который решил не ждать, когда окончательно заработает основной портал, а попытался оживить свой собственный. Да-да, у него в замке имелся портал! Ведь когда-то Эстеррах был Хранителем литературы двуприродного народа, всегда находившегося в услужении у атлантов. Здесь, кстати, был еще один пьяница-кентавр, но куда-то делся… Ладно, не до него. Так вот, когда Эстеррах получил силу, он решил запустить свой портал с помощью одному лишь ему ведомых ритуалов. Но вы его убили! Сейчас я даже не знаю, оплакивать ли мне его… Если бы он вырвался в мир людей, то скоро здесь была бы целая толпа Хранителей. Хотя, как видите, хватило и одного…