Загадки золотых конвоев
Шрифт:
Автор «Боя у Фолклендских островов» Нордман утверждает, что немцев подвела плохо организованная разведка. Но так ли было на самом деле? Ведь отправление Шпее только двух крейсеров к Порт-Стэнли свидетельствует о том, что хотя германский адмирал и был уверен в отсутствии там британских сил, но, действуя по правилу «бережёного бог бережет», на всякий случай провёл доразведку. Выходит (если, конечно, безоговорочно принять английскую версию), бой 8 декабря завязал «его величество слепой случай». Но случай ли это?
Из книги Нордмана: «После длительного перехода механизмы требовали переборок, корабельные инженеры-механики рассчитывали на то, что им будет дан соответствующий срок для работ, однако адмирал не счёл возможным согласиться на это и предписал кораблям оставаться в двухчасовой готовности». Потрясающая предусмотрительность!
Всё это наталкивает нас на мысль, что незадолго до боя Шпее получил некую шифрованную телеграмму за подписью берлинского начальства (от морского министра или Военно-морского штаба) примерно следующего содержания: «На Фолклендских островах противника нет. Следовать к Порт-Стэнли, разрушить береговые объекты, по возможности захватить пленных, после чего идти домой». Текст мог быть и другим, но суть его заключалась в ключевой фразе — противника нет. Только в данном случае становится понятным внезапное решение Шпее напасть на Порт-Стэнли с минимумом боезапаса.
Ряд историков считают, что приказ, согласно которому эскадра должна была атаковать Фолкленды, был поддельным. Британцы просто использовали в данном случае шифр «Магдебурга» и от имени германского Военно-морского штаба направили эскадру в ловушку. Вероятно и то, что у командира «Гнейзенау» были какие-то опасения на этот счёт, но немецкая пунктуальность всё же одержала верх над интуицией.
Дело в том, что, получив фальшивку, ни перепроверить, ни уточнить её Шпее не мог, эскадра уже выходила в океан. А на переходе выходить в эфир он не имел права, так как должен был сохранять скрытность. Найти какое-либо другое объяснение действиям адмирала Шпее в данном случае нельзя.
Но если причиной гибели германской эскадры послужила радиограмма англичан, то кто и как подсунул её немецкому адмиралу и, наконец, откуда была прислана шифровка? Определимся сразу, что из Лондона или какого-либо другого английского города её вряд ли бы передали. Немецкие радиоразведчики наверняка бы запеленговали радиопередатчик, а перехватив такую радиограмму, узнали бы, что противник владеет их шифрами.
Российский историк И. Боечин отмечает. «Остаётся предположить, что некто дал шифрованную телеграмму из того же Лондона на Гавайи или в Вальпараисо. Причём внешне сообщение это могло носить чисто коммерческий характер. Кто не знает, что бизнесмены и в мирное время, и в военные годы одинаково тщательно засекречивают некоторые сделки. Оттуда приказ легко дошёл бы до Шпее, тем паче что адмирал уже пользовался гавайским каналом связи при переходе через Тихий океан. То, что прочитает телеграмму только адмирал, в британском адмиралтействе не сомневались. Если всё происходило так, то расчёт дезинформаторов был точен: до пленения Шпее не сможет никому рассказать об обмане до конца войны, а если адмирал погибнет, то тайна умрёт с ним. Так и получилось в декабре 1914 года, когда все концы хитро задуманной операции буквально в воду канули».
Именно так, судя по всему, была проведена первая крупная «радиоигра» с помощью захваченных шифров «Магдебурга», увенчавшаяся полным уничтожением целой неприятельской эскадры. Так что намёки Ринтеллена в контексте вышеизложенного представляются нам небезосновательными.
Увы, фолклендский успех работы с шифром «Магдебурга» англичанами не был в должной мере использован в дальнейшем. Шифр «Магдебурга» сыграл, как это ни странно, весьма негативную роль для англичан на завершающей стадии известного Ютландского сражения в конце мая — начале июня 1916 года из-за возникшего недоразумения с расшифровкой немецких сообщений. Криптологи из «комнаты 40» располагали правильной информацией о местонахождении немецкого флота. Из перехваченных ими и расшифрованных 16 немецких депеш, имевших отношение к Ютландскому сражению, о трёх было доложено командованию британского флота. Но одно из них содержало очевидную ошибку, хотя и не имевшую существенного значения. Однако адмирал Джелико, увидев несоответствие в одной из расшифровок, не поверил и остальным. В результате английский флот не смог завершить победой это сражение.
Но были у англичан и серьёзные успехи. Так, знакомясь с помощью шифров «Магдебурга» с содержанием телеграмм германского министра иностранных дел Циммермана, англичане обратили внимание на указание немецкому посланнику в Мексике. Ему предписывалось сделать предложение Мексике выступить
Другим активным немецким разведчиком, проходившим по расшифрованным сообщениям, был капитан германского флота Франц Ринтеллен, являвшийся организатором знаменитой диверсионной атаки Германии против США в ходе Первой мировой войны. Эта атака состояла из ударов по судам любой государственной принадлежности, перевозившим грузы, предназначенные для военных нужд. Ринтеллен был захвачен англичанами благодаря прочитанным ими сообщениям германского военного атташе в Вашингтоне фон Папена, извещавшего о том, под какой «нейтральной» личиной и каким путём он возвращается домой, в Германию. Между прочим, Ринтеллен получил от своей американской агентуры сведения о том, что англичане читают немецкие шифры, и просил принять срочные меры. Однако этому сообщению, на беду Ринтеллена, в Берлине не придали значения.
Шифры крейсера «Магдебург» оказали самое непосредственное влияние на развитие не только хода боевых действий на море, но и на сам ход Первой мировой войны. В этом не может быть никаких сомнений!
Судьбы участников «Магдебургской» эпопеи
Война и последовавшие за ней события в России, Германии да и во всём остальном мире вмешались в судьбы тех, кто имел отношение к «Магдебургу» и его тайнам. Мало кто из них уцелел в мясорубке революций и Гражданской войны.
Командующий Балтийским флотом адмирал Николай Оттович Эссен, так много сделавший для того, чтобы тайна «Магдебурга» принесла как можно больше пользы и российскому, и британскому флотам, в 1915 году умер от круппозного воспаления лёгких на своём флагманском броненосном крейсере «Рюрик». Были разговоры, что адмирала отравили германские агенты, но это осталось недоказанным.
Андриан Иванович Непенин стал в 1916 году вице-адмиралом и командующим Балтийским флотом. 4 марта 1917 года в разгар массовых убийств офицеров был убит выстрелом из толпы. После революции нашлись «герои» из бывших матросов, которые утверждали, что это лично они застрелили в спину из винтовки своего командующего. Однако доныне высказываются предположения, что тут приложила руку германская разведка, которая не могла простить Непенину его решающей роли в использовании шифров «Магдебурга», а матросы были лишь слепым орудием убийства в опытных руках германских резидентов. Как известно, именно германские агенты во многом руководили событиями февраля 1917 года в Гельсингфорсе, когда и был убит Непенин. Так что предположение, что убийство адмирала стало расплатой за шифры «Магдебурга», не лишено оснований.
Капитан 1-го ранга Иван Иванович Ренгартен до конца Первой мировой войны будет состоять в штабе Балтийского флота на различных ответственных должностях, всегда пользуясь большим влиянием. После Брестского мира лучший радиоразведчик России преподавал в Морской академии. В январе 1920 года Ренгартен, согласно официальной информации, умер от тифа в Петрограде. Впрочем, точная причина смерти Ренгартена не установлена.
Лейтенант службы связи Балтийского моря, граф Михаил Владимирович Гамильтон, благодаря наблюдательности и усердию которого, собственно, и были найдены секретнейшие германские документы, прожил в отличие от большинства своих сослуживцев долгую жизнь. Первую мировую войну он закончил в должности флаг-капитана штаба Балтийского флота. Затем воевал на стороне белых на Северном фронте. Служил в разведотделе штаба командующего союзными силами в Архангельске, состоял штаб-офицером для поручений при генерал-губернаторе Северной области. Эмигрировав, проживал в Париже, был адъютантом генерала Миллера до его похищения органами НКВД в 1938 году. Умер во Франции в марте 1975 года.