Заманчивые обещания
Шрифт:
— Ничуть, особенно для джентльмена, который в одиночку справился с бандитами и спас нашу мисс Грант и мистера Баллинджера, — воскликнула женщина, на щеках которой появились два круглых ярко-красных пятна.
— Пожалуйста, продолжайте ваш рассказ, мистер Коффин, — попросила Шайлер, отставив в сторону свою чашку. — Вы начали говорить, как вышли на прогулку прошлой ночью…
Трейс подался вперед на своем стуле и поддержал просьбу Шайлер:
— Да, и что было дальше, Адам?
Их
— Я и раньше видел огни между Грантвудом и «Вязами». Мне потребовалось некоторое время, чтобы определить их точное местонахождение. В конце концов, прошло уже немало времени, и я был совсем мальчишкой, когда эту часть сада Коры перегородили.
Шайлер начала понимать.
— После трагедии?
На лице мужчины, и без того уже пасмурном, отразилось еще большее страдание.
— Так вы знаете о трагедии?
— Только то, что произошло что-то ужасное.
— Неужели Кора никогда вам не рассказывала?
— Нет.
— И Джеффри Баркер тоже?
Шайлер ответила правдиво, но при этом дипломатично:
— Разум мистера Баркера то и дело сбивается с верного пути.
Адам Коффин имел на этот счет свое мнение:
— Думаю, когда мы доживем до возраста мистера Баркера, мы все будем скользить во времени туда-сюда. Время — презабавнейшая штука.
Шайлер вспомнила те долгие, казалось, бесконечные часы, которые она провела в тесном коридоре и абсолютно темной комнате за стенами чулана Коры. Ей тогда тоже казалось, что время искривилось, а ведь она моложе бывшего старшего садовника почти на шестьдесят лет.
— Да, — согласилась она с Адамом Коффином, — время — странная штука.
Их сосед продолжил свой рассказ с того места, на котором остановился:
— Надеюсь, мне удастся сложить для вас в единое целое все детали головоломки, по крайней мере, до известной степени. Вероятно, в один из дней просветления мистер Баркер сможет дополнить картину.
— Еще чашечку кофе, прежде чем вы продолжите свой рассказ, мистер Коффин? — предложила экономка.
— Спасибо, миссис Данверз. Но на этот раз без коньяка, — улыбнулся он женщине.
— Это случилось в то лето, когда Коре исполнилось тридцать, — подсказала Шайлер.
Адам кивнул своей почти лысой головой.
— У ее мужа был наготове чудесный сюрприз для нее. Герберт Грант бесконечно потакал всем слабостям Коры. А почему бы и нет? У него было много денег, и он любил свою жену больше всего на свете. — Здесь Адам Коффин остановился и поправился: — Возможно, исключая лишь собственного сына.
— Теперь я понимаю, почему Кора наложила табу на разговоры о прошлом — она была просто непреклонна в своем отказе говорить на эту тему, — но мне всегда хотелось знать, были ли у нее дети, — пробормотала Шайлер.
— Их сыну тогда было примерно столько же лет, сколько и мне, — семь или восемь.
— Каждому свое, Адам, — произнес Трейс, глядя на пожилого джентльмена поверх чашки.
— Итак, стоял конец лета, и тридцатый день рождения Коры должен был стать главным событием сезона. Герберт решил воплотить в жизнь ее заветную мечту — построить колодец желаний в центре ее сада. Все, что случилось потом, я по крупицам разузнал у моих родителей и дополнил сплетнями слуг.
— А вот я никогда не слушаю сплетен, — заявила Эльвира Данверз, которая с начала рассказа вся обратилась в слух.
— Качество, достойное восхищения, я уверен в этом, — заметил Адам Коффин абсолютно искренне и продолжил: — Казалось, Ричи…
Шайлер, Трейс и Эльвира Данверз воскликнули в один голос:
— Ричи?
Адам вздрогнул.
— Да, Ричи.
Трейс спросил за всех:
— Кто такой Ричи?
Похоже, пожилого джентльмена удивил этот вопрос.
— Ричи — это сын Коры и Герберта.
— Это все объясняет, — провозгласила Шайлер с оттенком истинного удовлетворения.
— Ричи Грант сделал особый подарок своей матери на день рождения, — рассказывал Адам, — своеобразный головной убор.
— Миссис Грант обожала шляпки, — вставая, заметила миссис Данверз. Она прошла в другой конец кухни и вернулась с тарелкой домашнего печенья: арахисовое масло с шоколадной стружкой.
Шайлер взяла одно и откусила кусочек.
— Очень вкусно, — похвалила она. И тут же вернулась к разговору и наставительно произнесла: — Я могу лично засвидетельствовать любовь Коры к шляпкам. В ее чулане хранится, должно быть, несколько сотен шляпных картонок.
Как всякий достойный своего звания адвокат, Трейс мягко вернул очевидца давних событий к исходному пункту:
— Что же приготовил Ричи в подарок своей матери?
— Он собственными руками смастерил диадему из кусочков проволоки, серебристой фольги и цветного стекла.
— Это ее мы и нашли на дне колодца прошлой ночью, — поняла Шайлер.
Лысая голова утвердительно кивнула.
— Поскольку торжественное празднование дня рождения Коры должно было состояться вечером, Герберт Грант повел нас с Ричи смотреть колодец днем.
Шайлер вдруг стало трудно дышать.
— И что же произошло?
Адам проглотил комок в горле. В его глазах стояли слезы, а голос заметно дрожал, когда он прошептал:
— Это такая трагедия. Такая тяжелая утрата.
Трейс похлопал пожилого человека по плечу, пытаясь его успокоить:
— Все в порядке, Адам. Мы понимаем, ночь была длинной и трудной. Закончите свой рассказ в другой раз.
Внимательные золотистые глаза на другом конце стола встретились с его взглядом.
— Да, возможно, в другой раз вам будет легче.