Заново, с новыми силами
Шрифт:
По комнате плавно проскользнул свет фар, тихое фырканье двигателя в глухой тишине было слышно на большом расстоянии. Как оказалось, пожаловал Умник.
– Напугал, однако...
– Да я вижу.
– гость кивнул на стоящий в углу и грозно поблескивающий в пламени свечи автомат, - Чего так далеко забрался? Дебилов и собак не боишься?
– Неа. Как-то не пугают они меня. С чем пожаловал?
Умник из-за пазухи вытащил бутылку виски. Злой скривился.
– Что такое?...
– забеспокоился гость, - Вискарь
– Нет-нет, все нормально. В принципе, можно и выпить.
– А чего кривился тогда?
Злой пожал плечами:
– Ну... так. Что-то вроде привета из прошлой жизни. Ощущение, что с алкоголем у меня связана какая-то нехорошая история.
– Ну, может, и вспомнишь после пары рюмок. Ты извини, что я так... Я напиваться не заставляю, просто не знал, с чем ходят в гости, вот и попробовал беспроигрышный вариант.
– Умник глубоко вдохнул идущий с кухни аромат, - Судя по запаху, с закуской проблем нет.
– Закуска есть. Колы нет. Я с колой люблю.
– Из прошлой жизни запомнил, или так?... Опытным путем?
– прищурился умник
– Опытным.
Прошли на кухню, зажгли еще одну свечу. Отыскали в шкафу парочку стопок с какими-то полустёршимися логотипами, придвинули к столу еще один табурет, на разделочную доску поставили сковородку, от которой пахло так, что слюнки текли.
– Вообще, - читал Злой лекцию, - Вискарь так не пьют. То, что мы с тобой сейчас будем проделывать - чистой воды перевод продукта.
– Ну извините, бананив нема.
– Умник пожал плечами, - За колой ехать надо, минералки тоже нет, а лёд... Холодильники питать нечем. Электроснабжения в Вязьме ни в каком виде нет.
– Как? А генераторы?
– удивился Злой, у которого на армейские дизеля были большие планы.
– Не ты один про них думал.
– довольно кивнул Умник, - Мы обшарили воинские части, нет там ничего. Вообще, никакого имущества, только безнадежно испорченное.
– Интересное кино получается.
– Злой поскреб затылок, - Это получается, их по тревоге поднимали.
– Вот и я о чем. Сдается мне, что вся наша часть гниет в той колонне, что преграждает путь на Холм-Жирки.
– Давай сперва выпьем.
– не сдержался сам Злой, - В таких вещах без поллитры не разобраться.
Выпили. Виски обжег горло, но по телу прокатилось приятное тепло.
– Классно готовишь.
– сказал Умник, поедая макароны, - Вот что интересно получается, вроде как и готовим все одно и то же, а у тебя - вкуснее.
– Продолжай.
– ухмыльнулся Злой, - Я люблю мелкий подхалимаж.
Посмеялись.
– Как ты меня нашел-то? Я же, вроде как, не палился, специально подальше забрался.
– Ну, Вязьма, хоть и большая, но все-таки деревня. О тебе уже говорят. Засветился ты. Особенно перед Гариком и его командой.
– Это те, которые возле памятника квасили?
– Они,
Злой лишь пожал плечами:
– Зима все по местам расставит.
Умник бросил на собеседника укоряющий взгляд:
– А ты и правда Злой. Не жалко тебе их?
– Неа.
– он уверенно мотнул головой, - Видишь ли, у нас тут произошел немножечко конец света. И уж если он не всех дураков побил, то я не вижу смысла сохранять и приумножать их популяцию. Будем хвататься за всех - не сохраним никого. Если человек не хочет быть полезным, туда ему и дорога.
Умник молчал, а затем выдал:
– Между первой и второй...
Выпили еще раз, Злой провозгласил тост "за все хорошее".
– Вроде ты и прав, ну, насчет бухающих, а все-таки... Не по-людски это как-то.
– Слушай, я не буду спорить. У тебя своё мнение на этот счет - у меня своё. Я не собираюсь никому его навязывать. Живи и дай жить другим - вот мой девиз.
– А если тебе самому жить не дают? То что?
– А в таких случаях, - жутко оскалился в полутьме Злой, - получается Гагарин.
Молчали, жевали, насыщались. Виски уже ударил в голову, но мягко, приятно. Первая свечка догорела и погасла, Злой сходил за еще одной и воткнул ее в лужицу воска на блюдце.
Пропустили по еще одной, и прозвучал вопрос, заставивший Злого отшатнуться:
– Слушай, а как там... В Москве?
– Умник точь-в-точь повторил слова Христа, даже интонация и взгляд были такие же - умоляющие, полные надежды на чудо.
– Это долгая история...
– попробовал, было, он отмазаться от неудобного вопроса, но собеседник не дал ему этого сделать.
– Всё равно расскажи. Мне важно знать.
– Ну, как хочешь. Только учти, я тебя предупреждаю - история получится не из приятных.
Москве повезло меньше, чем провинции. Процент выживших там был намного больше, чем за МКАД-ом, и это вылилось в кромешный ужас.
Острый недостаток еды, транспортные пробки, запершие все выезды из города, колоссальное количество трупов, одичавшие животные.
Как следствие - бандитизм, голод, войны, эпидемии.
По городу носились целые стаи озлобленных псов, подъедавших трупы и медленно бегающих живых людей, группировки выживших грызлись между собой за остатки консервов, патронов и женщин, как-то незаметно низведенных до положения прислуги и секс-рабынь. И, разумеется, за Кремль, который хотели захватить исключительно для того, чтобы потешить собственное самолюбие. Больных тут же расстреливали, независимо от того, простуда это была, или какая-то новоявленная чума - рисковать было нельзя. С увечными и ранеными та же история - никто не смог бы их выходить, да и тратить еду и бесценные лекарства никто не считал нужным.