Запрещенная археология
Шрифт:
Шаг за шагом история предков человека на Яве прояснялась, но нужно было еще работать в 1934 году фон Кенигсвальд отправился в Сангиран, в стоянку к западу от Триниля на реке Соло. Взял с собой несколько яванских рабочих, в том числе и опытного собирателя Атмы, который был также его поваром и слугой.
Фон Кенигсвальд писал: «По поводу нашего приезда в кампонге была большая радость. Люди собрали все челюсти и зубы, сколько они могли взять с собой и предлагали их нам купить. Даже женщины и девушки, которые, в основном, застенчивы, принимали в этом участие.» Если учесть, что большинство находок, представленные фон Кенигсвальду, были сделаны жителями деревни или местными собирателями, которым платили за каждый экземпляр, то описанная сцена не может не вызвать некоторую обеспокоенность.
В конце 1935
За этот период была найдена окаменелая правая половина верхней челюсти взрослого питекантропа прямоходящего. Изучение многих отчетов Кенигсвальдом не позволяет найти ни одного описания того, где точно был найден образец. Но в 1975 году английские исследователи К. П. Оакли и его помощники сказали, что в 1936 году окаменелость была найдена на поверхности высохшего к востоку от Каледжоса в центральной части Явы собирателями, нанятыми фон Кенигсвальдом. Так как челюсть была найдена на поверхности, ее точный возраст не ясен.
Антрополог может сказать, что этот фрагмент челюсти представляет черты человека прямоходящего, как сейчас называют питекантропа прямоходящего. Следовательно, челюсть должна пролежать в земле, по крайней мере несколько сотен тысяч лет, несмотря на то, что ее нашли на поверхности земли. Но что, если в геологически недалекие времена существовали или существуют даже теперь редкие виды гоминид, физиологическое строение которых сходно с физиологическим строением человека прямоходящего. В этом случае нельзя автоматически определять дату какой-либо кости, основываясь только на ее физиологических особенностях. В Одиннадцатой главе вы можете найти факты, предполагающие, что существо, подобное человеку прямоходящему, жило в недавние времена, и, в принципе, может жить сейчас. В тяжелом 1936 году, в течение которого была найдена обсуждавшаяся выше окаменелая челюсть к безработному фон Кенигсвальду приехал примечательный гость — Пьер Тильгард де Шарден, которого Кенигсвальд пригласил осмотреть свои находки с Явы. Тильгард де Шарден, всемирно известный археолог и иезуитский священник работал в Пекине, где он принимал участие в раскопках пекинского человека в Чжоукоудяне.
Во время посещения Явы Тильгард де Шарден посоветовал фон Кенигсвальду написать Джону К. Мэрриаму, президенту института Карнеги, фон Кенигсвальд так и сделал, сообщив Мэрриаму, что он стоит перед совершением важного открытия — находки нового питекатропа.
Мэрриам положительно ответил на письмо Кенигсвальда, пригласив его посетить в марте 1937 года симпозиум по древнейшему человеку, который финансировался институтом Карнеги. Там фон Кенигсвальд присоединился ко многим всемирно известным ученым, работавшим в области человеческой доистории.
О роли института Карнеги
Учитывая отрицательную роль, которую сыграли частные фонды в финансировании исследований эволюций человека сейчас может быть полезным обсудить их мотивы и деятельности. Институт Карнеги и Джон К. Мэрриам — это превосходный предмет изучения. В Десятой главе мы изучим роль фонда Рокфеллера в финансировании раскопок пекинского человека.
Институт Карнеги был основан в январе 1902 года в городе Вашингтоне и после получения разрешения Конгресса в 1904 году он начал свою деятельность. Институт управлялся советом из 24 опекунов и исполнительным комитетом, который собирался в течение года. Он был разделен на 12 отделений научных исследований, в том числе это был отдел экспериментальной эволюции. Институт финансировал также Вильсоновскую обсерваторию, ту самую, где впервые было произведено систематическое исследование, которое привело к идее о том, что мы живем в расширяющейся вселенной. Таким образом, институт Карнеги был активно вовлечен в две области: эволюция и идея большого взрыва, которая лежит в основе научного космологического видения и который вытеснила прежняя религиозная космология.
Важно отметить, что для Эндрю Карнеги и других, подобных ему, импульсом к благотворительной деятельности, которая традиционно
Джон К. Мэрриам, президент института Карнеги верил, что наука «сделала большой вклад в построении основных систем философии и религии», и в этом контексте нужно рассматривать его поддержку экспедиции фон Кенигсвальда. У такого фонда, как институт Карнеги были средства для использования науки, чтобы оказывать влияние на философию и религию. Это делалось путем избирательного финансирования отдельных областей в науке и публиковании полученных результатов. «Количество дел, которые можно инвестировать, ограничено, — писал Мэрриам, — но деньги тратятся на дела, которые принесут наибольшую пользу в развитии знания. Знания ради блага всего человечества в наше время».
Вопрос в эволюции человека удовлетворял этому требованию. «Протратив значительную часть своей жизни на углубленное изучение истории жизни, — сказал Мэрриам, — я полностью пропитался идеей о том, что эволюция, или принцип продолжающегося роста и развития — это одна из самых важных истин, которые можно достичь на основе всего знания.»
Палеонтолог по образования Мэрриам по вере был христианином, но его христианские убеждения определенно были ничем по сравнению с научными. «Мой первый контакт с наукой, — говорил Мэрриам в своей речи в 1931 году, — произошел тогда, когда я вернулся домой из школы и сказал маме, что наш учитель 15 минут говорил, что дни творения описаны в „Бытии“, — это долгие периоды творения, а не дни, в которых 24 часа. Мама и я провели консультацию — она была пресвитерианкой — и решили, что это была страшнейшая ересь. Но семя было посеяно. Я вернулся к этой позиции через несколько десятилетий. Сейчас я осознаю, что те элементы науки, которые рассматривают творение представляют собой нетронутую и неизменную запись того, что сделал Творец.»
Обойдясь без описаний творения, каким оно представлено в священном писании, Мэрриам сумел превратить эволюцию Дарвина в разновидность религии. В своем обращении, произнесенном в Университете Джорджа Вашингтона в 1924 году Мэрриам сказал об эволюции: «Ничто так не способствует поддержке нашей жизни в духовном отношении, ничто не кажется таким необходимым, как то, что заставляет нас с нетерпением ожидать продолжающийся рост и развитие.»
Он придерживался того мнения, что наука откроет перед человеком возможность занять место Бога в проведении этого будущего развития. «Исследования — это те средства, которыми человек будет помогать своей собственной дальнейшей эволюции, — сказал Мэрриам в 1925 в адресе Совету опекунов института Карнеги.» И он продолжил: «Я верил, что если бы перед ним [человеком] встал выбор между дальнейшей эволюцией, направляемой каким-то далеким от нас Существом, которое бы просто проносило его через текущие события; или как альтернативу можно было бы выбрать ситуацию, при которой эта внешняя сила закрепляла законы и разрешала ему использовать их, человек бы сказал: „Я предпочитаю взять на себя ответственность согласно этой схеме“.»
«Согласно древнему преданию, — продолжал Мэрриам, — человек был изгнан из Эдемского сада, чтобы он не смог узнать слишком многого; он был изгнан и теперь мог сам стать господином. У восточных ворот был положен пламенный меч, и ему было приказано работать, возделывать землю до тех пор, пока он не познает ценность своей силы. Теперь он учится пахать поля на нем, заостряя свою жизнь в соответствии с законом природы. Возможно, в отдаленные времена напишут книгу, в которой будет говориться о том, что человек наконец достиг того уровня, когда он вернулся в сад и у восточных ворот он схватит пылающий меч, — который олицетворяет контроль и понесет его, как факел, освещающий ему дорогу, к дереву жизни.» Схватить пылающий меч и идти, чтобы распоряжаться деревом жизни? Интересно, хватит ли в Эдеме места для Бога и такому главному обвинителю от научных сверхдостижений, как Мэрриаму.