Застенец 4
Шрифт:
Любой, кто попытался бы ступить сюда без должной подготовки, попросту бы умер. Я лишь поглядел на клубок спутанных линий и с тяжелым вздохом принялся его распутывать. Не сказать, чтобы это было трудно, скорее утомительно.
Наконец Васька приземлился, ступив на покрытый инеем камень разрушенного города. Забытый живыми и приютивший мертвых. Я окинул взглядом остовы зданий, глубоко вдохнул морозный воздух и поглядел на сложное переплетение линий-волн. Наверное, это можно было назвать местом силы. Прежний я сказал бы, что тут необычайно много магии. Нынешний бы возразил,
Тошкены, скорее всего, черпали свою силу отсюда, сами того не зная. Но всему приходит конец.
Я огляделся, заметил могучий холм с полуразрушенным дворцом в античном стиле. Наверное, когда-то здесь чтили богов. Ноги сами понесли меня туда.
Шаги гулким эхом разносились по городу, заставляя Ваську испуганно вздрагивать и нетерпеливо ржать. Кьярду здесь не нравилось. Если честно, я тоже не испытывал особого удовольствия от экскурсии по этой местности. Но Путь вел именно сюда.
Наверху, под разрушенной крышей, откуда открывался взор на холодные и чужие звезды, стоял он. Гигантский трон. Не просто огромная глыба, высеченная из камня. А нечто более сложное. В нем сходилось множество линий-волн. Я чувствовал скорбь, боль и смерть. И еще много чего, что положили во имя создания этого трона. Но не мог не подойти.
Потому что спинка трона оказалась испещрена письменами. Древним посланием сотворивших диковинный артефакт. Иероглифы были относительно свежие, им оказалось чуть больше тысячи лет. Для тех, кто не живет человеческой жизнью, сущие пустяки.
Мне даже не потребовалось знать языка, чтобы прочитать их. Они будто иероглифы сами сложились в плывущие в сознании строчки. И тогда я понял все. Понял и улыбнулся. Разрозненные пазлы головоломки теперь сошлись окончательно в целостную картину.
— Спасибо, — только и сказал я, глядя вверх.
Почему-то казалось, что если Ал и глядит на меня сейчас, то непременно оттуда. Смотрит и тоже улыбается.
Не скажу, что иероглифы дали мне ответы. Скорее самый идеальный вариант для осуществления цели. Они значительно упростили те действия, которые я в любом случае собирался предпринять. Тьма звала. И я теперь понимал, куда именно.
— В путь, — легко вскочил я на Ваську.
Куда — говорить не пришлось. Как не потребовалось доставать Перчатку для перехода в один мир, а затем в другой. Поток давал мне возможность видеть слои реальности, стоило только захотеть.
Кьярд хрипел, разрывая воздух под своими копытами. Могучее черное тело, истосковавшееся по движению, рвалось к заветной цели. Думаю, если бы я дал ему волю, то Васька сам бы загнал себя. Но теперь я слишком хорошо чувствовал не только себя, но и его. Поэтому пару раз притормозил невероятно раздухарившегося кьярда.
Потому что понимал, что время еще есть. Тошкены, в отличие от меня, были намного медленнее. И только подбирались к заветной цели. К своей решающей битве за новый мир, где должны были одержать победу.
Еще на подлете к Самаре я увидел огромное кольцо из военных и техники в нескольких десятков километров от Стены.
Видимо, маги все же как-то смогли модернизировать свой щит. И теперь от него «рикошетило». И в то же время я почувствовал, что Стена держится на последнем издыхании. Я почувствовал сотни смертей, которыми она оказалась наполнена.
И пусть застенцы сейчас были растеряны тем, что их оружие не вызывает должного эффекта. Но продолжи они бомбить Петербург и дальше, то итог был бы один. Маги перестали бы отсутствовать, как класс. Только ни к чему хорошему это все равно не приведет.
Поток уже нащупали тропинку в этот мир и продолжал ее осваивать. На место погибших магов придут другие, из рядов застенцев. Потому что Поток станет отзываться в новых существах. Что будет с ними — непонятно. Может, влекомые своим страхом и ненавистью, простые люди заключат их в застенках и будут ставить опыты. Или примут в ряды вооруженных сил для борьбы с соседями. Вероятно только, что ничем хорошим это уже не закончится.
Где-то очень высоко надо мной пролетел самолет. Точнее межконтинентальный сверхзвуковой стратегический бомбардировщик, барражирующий по кругу. Конечно, я не увидел его. Лишь почувствовал эмоции полковника ВКС, грузного нахмуренного мужчину, нервно курящего на борту. Хотя по инструкции курить ему строго запрещалось. Возле его правой руки лежала гарнитура радиостанции, а левая покоилась на контроллере пусковой установки для запуска ракеты. Уже последнего довода, когда застенцы решат, что можно сравнять город с землей окончательно, лишь бы избавиться от магов. Если все же не пробьют щит.
Кьярд нетерпеливо перебирал копытами в воздухе, готовый рвануть куда угодно. Но я продолжал удерживать его. Потому что ждал их.
И когда весь Поток окрасился в черные цвета, когда линии-волны стали отдавать гниением и разложением, то я ударил Васька пятками в бока.
Они появились за городом, за Волгарем. Непосредственно у первой линии оцепления людей. Бесчисленная орда, включая новообращенных из мертвого Петербурга, во главе с могучим Патриархом. И тошкены сразу же ринулись в бой.
Невероятно быстрые и могущественные Падшие обрушились на вооруженные силы застенцев подобно мощному граду, который ломает теплицы и выбивает стекла. У людей не было никаких шансов. Я чувствовал, как они, испуганные, почти сломленные, сопротивляются. Понимая, что у них нет другого выбора, что от этого противника нельзя убежать или где-нибудь укрыться. И оставалось лишь сражаться.
Практически, это не было битвой, скорее бойней. Словно среди отары овец появилась стая волков.
Тошкены гибли. Они не были всесильными или бессмертными. Однако их оказалось необычайно много. Да и потери людей оказались в десятки раз меньше, чем Падших.