Завещание Петра
Шрифт:
— Веселая компания. Но мне в неё что-то не хочется.
— Усложняешь, Юрий, усложняешь. У нас есть люди самых разных политических убеждений.
— А, так у вас там бардак. То-то я смотрю, вся Россия на ушах стоит.
— Не прикидывайся дурачком. Ты уже понял главное, и я это знаю. Россия стоит на ушах, потому что у неё такая историческая роль. Да, мы ей немножко в этом помогаем, время от времени макаем мордой в грязь, чтобы злее была. Стагнация на обществе отражается дурно, глисты заводятся. Ты же видел, что творилось в Афгане. Ведь продавали духам всё, бензин, боеприпасы —а значит, боевых товарищей, Родину. А как мародерствовали? Подвиги
— Декабристы разбудили Герцена...
— А Герцен встал и сказал: «И всю эту сволочь блядей и воров мы называем русским правительством!» Современно звучит, правда? Говорят, он прошёл немало степеней посвящения. А Чаадаев —нет, так и остался на периферии. Но если говорить о прошлом веке, то на южном направлении персонально больше всех сделал Грибоедов. По поручению Братства, конечно. Но какой был всё-таки умница!
— А если говорить об этом веке?
— А если об этом?.. Вначале всё шло хорошо. Мы в основном играли за две партии: монархистов и большевиков. За демократов почти никто не захотел.
— Подожди, это как, это что для вас — игра? Захотел — не захотел?
— Николаич, а разве в жизни как-то иначе? Да не корчь ты удивленное лицо, с твоей рожей это стоит слишком больших усилий! Так всегда было и всегда будет. У каждого есть шанс не играть, только он его не всегда осознает. Мы выбираем Игру... —Тимашов выделил это слово голосом. — Заметь, не игру, а Игру. В соответствии со своими политическими симпатиями. А некоторые вообще бросают монетку. И я их понимаю.
— Новая русская рулетка.
— Очень старая, гораздо старше той, которая известна на Западе. Ну, сыграли, подняли Россию на дыбы, выиграли большевики. Николаич, не смотри на меня так. Нужна была сильная власть, а Николаша, как бы его не канонизировали сейчас, был говно, а не царь. Науку и армию запустил, увяз в демократии... А ведь на нас перли, давили с Запада, с Востока и с Юга. Давили бы и с Севера, но оттуда, кроме полярных медведей, некому. Потом те, кто играл за монархистов, перешли к красным и стали помогать строить армию, —Тимашов помолчал, хмурясь.
А потом мы облажались. Это было. Головокружение от успехов. На самом деле так бывает, когда не прошедший достаточное количество уровней посвящения узнает слишком много —случайно или под пытками кто-то проговорится. Все мы люди, все смертны, ошибаемся, и больно бывает. Иногда и обманешь... Объяснишь, например, забитому и неграмотному солдату, что Конституция —это жена князя Константина.
— Я думал, это Бенкендорф придумал.
— А это он и придумал. Но задолго до декабря. Неужели объяснять бедолагам, что такое конституция? Заложат. Донесут, и хотя попадешь в лапы к брату Бенкендорфу, он должен будет тебя казнить. По-братски. Он потом пытался их спасти, всех, по-разному, но всех. Верёвки не случайно обрывались. Не удалось — но казненные с самого начала знали, на что шли. Игра такая, и не мы её придумали. Мы просто знаем правила игры и ведем свою партию сознательно. Игра может быть жестокой, даже очень. На мой взгляд, условие одно —она не должна быть пошлой, вульгарной, не надо кровь с дерьмом перемешивать.
— В общем,
Борисов отрицательно покачал головой.
— Мне не понравился один момент. Сотни и тысячи погибших и искалеченных людей, которых у вас в материалах называют статистами.
— Ты ещё не привык к этому, работая в Конторе?
— Я делал сознательный выбор.
— Это дано далеко не каждому. От человека зависит, способен ли он на такой выбор. Даже просто отказаться от чужой игры — и то нужно суметь. А если человек не находит в себе душевных сил на это — им будут играть. Не мы, так другие. Тебе объяснять про наших братьев- врагов масонов или достаточно того, что ты уже знаешь и прочитал?
— Наверное, достаточно.
—Нет, погоди, послушай. Невинные, говоришь, жертвы нашей Игры? Я почему говорю про негритят, про Запад, про всех этих мальтийцев-крестоносцев? У нас с ними совсем разные установки, прямо противоположные. Казалось бы, у них очень благая цель. Очень. Стабильность политической системы как основа процветания. Этакий небоскреб громоздят, очередной. «Мы строили, строили —и наконец построили. Ура!»
И при всем этом уверяют, что эта громадина у них сама собой растёт, и естественным путем. Во-первых, хватит брехать про естественный путь развития! Хватит врать, что мы с него свернули и должны куда-то выруливать. Человек — не скотина, и идти естественным путем ему не пристало! Потому что самый естественный путь — самый скользкий. Ты хочешь меня поагитировать за естественный путь развития?
Борисов отрицательно покачал головой.
— И слава Богу. Ни один уважающий себя народ этим путем не идёт. Они строят своё, мы своё, и оба пути сугубо искусственные. Просто они наш домик умудрились взорвать и теперь достраивают свой домик из наших кусочков. Ах, вы так, братья-масоны?! Ну, ладно, берите. Берите. Но когда вы свой похабный небоскреб, достроите, ох мы над вами и посмеемся. Потому что как бы они не тряслись над своей политической стабильностью — не бывает «Виагры» на все случаи жизни.
Мы-то видим, за счет чего у них эта стабильность. На чем всё держится. Не надо ля-ля про демократические институты. Оставьте ваши сказки для дурачков, для международных Иванушек. Мы видим торчащие ушки и всё остальное. У нас у самих такая штука есть. Сходный размерчик. Нам ещё бомбардир Пётр Алексеев объяснил, что настоящая власть должна быть тайной. А тот всешутейший собор, который народ выбирает... Бог с ними, пусть тешатся.
Носятся со своей стабильностью, как с писаной торбой. Построили политическую систему, которая держится на пропаганде, на телевизоре. Ты, конечно, можешь проголосовать «против» — но толпа баранов большинством голосов всегда голосует «за». Законы статистики. Демократия. Управляемая, как марионетка. А кто за верёвочки дергает? А чьи это ушки там торчат, такие стабильные? Здрасьте, братья!