Завоевательница
Шрифт:
Донья Леонора вздохнула:
— Всю свою жизнь… Настоящая безумица…
Она замолчала, потому что вернулась Ана.
— Пожалуйста, сохрани это для меня. — Ана протянула подруге черный бархатный мешочек. Внутри лежали жемчужное колье с бриллиантовой подвеской и жемчужно-бриллиантовые серьги.
— Какие красивые! — запинаясь, прошептала Элена, проводя пальцем по украшениям. — Почему ты не хочешь взять их с собой?
— Они достались мне от прабабушки, — объяснила Ана. — Боюсь потерять их. Не хочу рисковать. Обещай, что будешь носить их.
— Ана, я не могу.
— Смотри, как здорово они на тебе смотрятся. — Ана приложила колье к шее подруги. — Вам не кажется, что жемчуг идеально подходит Элене? — спросила она донью Леонору. — У нее такой цвет лица… Ей они идут гораздо больше, чем мне.
Элена так раскраснелась, что на фоне румяной кожи белые жемчужины засияли еще сильнее. Улыбнувшись, Ана поцеловала подругу в щеку:
— Храни их, пока я не вернусь.
Элена встала перед маленьким зеркалом в простенке и надела серьги. Анна застегнула на ее шее ожерелье и залюбовалась мерцанием жемчуга.
— Прекрасно! — восхитилась она.
Элена покраснела еще больше. Ана подняла волосы над ушами и показала свекрови рубиновые серьги:
Я беру только их, потому что это подарок Рамона на помолвку. И естественно, — она взмахнула левой рукой, — я никогда не расстанусь с обручальным кольцом.
— Надеюсь на это.
Леонора смотрела на двух девушек, стоявших рядом. Одна была высокой и стройной, а вторая — маленькой, жилистой, веснушчатой, словно крестьянка. Она не понимала, что Рамона привлекло в Ане. Может, ее неугомонность, не подобающая настоящей сеньорите. Ана не обладала классической красотой, как Элена, и тем не менее вскружила голову одному из ее сыновей, а заодно и второму, поскольку Иносенте всегда делал то же, что и брат.
Леонора и представить не могла, что потеряет близнецов из-за девчонки, которая выглядит так непрезентабельно. Пока Рамон не встретил Ану, оба ее мальчика были преданными сыновьями, которые приходили к ней за одобрением всех своих планов и намерений. А теперь эта бойкая коротышка руководила каждым их шагом, а ее эксцентричная идея повторить подвиги своих предков определяла их будущее. Леонора упрашивала, умоляла, рыдала и даже угрожала лишить сыновей наследства, однако Рамон и Иносенте, однажды решив отправиться на Пуэрто-Рико, ни разу не усомнились в своем выборе. Ее раздражало то, что сохранить семью можно было единственным способом — с помощью этой девчонки. Этой непоседливой, упрямой, несговорчивой девчонки. И сейчас, после того как Леонора сдалась и, проделав долгий путь через океан, оставила в Испании друзей и родных и поселилась у черта на куличках, Ана увозила сыновей еще дальше, на Богом забытую плантацию, которую даже ее владелец никогда не посещал, потому что дорога туда была долгой и трудной. Да, существовал только один способ сохранить мальчиков и не обречь их на неопределенное будущее на острове, заросшем густыми лесами: надо было подружиться с невесткой.
— Жаль, что ты не можешь остаться, — жалобно сказала Леонора, пряча досаду за просящей улыбкой. — Рамон вернулся бы за тобой через пару месяцев. В доме на плантации несколько лет никто не жил. Кто знает, какие там
— Я обещала следовать за мужем, куда бы ни бросила нас судьба, донья Леонора, точно так же как и вы, когда выходили за дона Эухенио.
— Я была дочерью военного и знала, что такое кочевать с места на место, следуя за отцом. А ты всю жизнь провела в роскоши.
— Я готова к трудностям, которые нас ожидают, — ответила Ана. Леонора услышала в голосе невестки плохо скрытое высокомерие. — Я много читала об освоении Нового Света.
— Твой прославленный родственник был мужчиной, а кроме того, военным, привыкшим к невзгодам. А ты всего лишь девочка.
— Пусть мне только восемнадцать, донья Леонора, но я сильнее, чем выгляжу. — Ана расправила плечи. — И я полна решимости добиться успеха на плантации. — Она опустилась на колени и своими ладонями накрыла руки свекрови. — Я знаю, вы беспокоитесь, что я стану обузой…
Леонора попыталась высвободить руки, но Ана сжала их и принялась целовать пальцы женщины.
— Обещаю, я буду не помехой, а, наоборот, опорой во всех их начинаниях. Вы же понимаете, не просто случай свел нас с Рамоном. — Ана переглянулась с Эленой, по-прежнему любовавшейся в зеркале драгоценностями, которые отдала ей подруга. — Судьбой мне было уготовано приехать на этот остров и закончить дело, начатое моим предком, доном Эрнаном Кубильясом Сьенфуэгосом.
— Ана, он жил более трехсот лет назад!
— Но, читая его письма и дневники, я чувствовала, что он как будто говорит со мной.
— Безумие! — Леонора резко поднялась, но невестка не сдвинулась с места. — Возможно, это твоя судьба, но не моих сыновей. Мы вырастили их для другой жизни. — Она стояла над Аной и глядела на нее с такой ненавистью, что девушка потупила взор. — И я все же скажу тебе, как уже сказала мужу и сыновьям. — Леонора принялась расхаживать по комнате, крутя на пальце обручальное кольцо. — Я не хочу, чтобы ты, Рамон и Иносенте ехали на плантацию. Все говорят, там опасно. Пираты, как и раньше, высаживаются на берег, а беглые рабы вылезают из своих укрытий в горах и грабят дома. И убивают белых людей.
Леонора закрыла глаза и пошатнулась. Элена кинулась к ней, усадила на диван и посмотрела на Ану, но та лишь пожала плечами, демонстрируя полнейшее недоумение. Элена кивнула на донью Леонору, Ана послушно села на диван с другой стороны от свекрови и принялась вместе с подругой махать перед лицом несчастной женщины руками.
— Тиа Леонора, я уверена, дон Эухенио не позволил бы Рамону и Иносенте ехать, если бы считал, что там опасно, — попыталась успокоить тетю Элена. — Разве вы не согласны?
От волнения Леонора стала задыхаться. Прижав одну руку к сердцу, она принялась обмахиваться платком.
— Может быть, распустить вам корсет? — спокойно поинтересовалась Ана.
Леонора посмотрела на нее так, словно невестка предложила ей раздеться донага на Пласа-де-Армас.
— Немного воды вон из того кувшина. — Элена глазами показала на маленький накрытый столик у двери.
Ана налила полный стакан, и Леонора залпом выпила, потом схватила Ану за руку: