Жертвы времени
Шрифт:
Оружейник сразу мне не понравился. Он доказал Северному свое превосходство, вызывая бессильную ярость своего ученика. Мне всегда казалось, что это недопустимо. Если ты обладаешь какими-то знаниями, не упивайся ими, а делись.
Оружейник не заметил моих смятенных чувств, и, махнув рукой, взбежал по лестнице, нырнув в темноту дома. С одной стороны он позвал меня за собой, но, быть может, сейчас самое лучшее время, чтобы ретироваться? Повторения произошедшего на кухне не хотелось, но с другой стороны… было любопытно и Мастер к тому же сказал, что это единственный человек в городе, с которым можно говорить сколько угодно.
Я поднялся и заглянул внутрь, щурясь после яркого дневного света.–Заходи,
–Если ты об этом думаешь, то в пристройке у меня кузница, – сказал он, пытаясь удовлетворить мой интерес. – В особых случаях оружие я изготавливаю сам, это доставляет мне удовольствие – экспериментировать с различными сплавами. Порою, в этом есть острая необходимость, когда нужно сделать оружие под человека, а не наоборот. Ты знаешь, когда бывает такая нужда?
–Видимо, когда человек недостаточно способен, – усмехнулся я.
–Наоборот, – серьезно отозвался Оружейник, – когда человек превзошел сам себя. Теперь пойдем, отдохнем, а то я напрыгался по солнышку, – он указал в дальний конец залы, где расположилась еще одна дверь. За ней оказалось светлое помещение с двумя удобными плетеными креслами. Еще два кресла стояли у большого – от пола до потолка – окна. Комнату заливал яркий солнечный свет, и в косых лучах металось, беспорядочно перемешиваясь, бесчисленное количество пылинок.
Оружейник распахнул створки, впуская в прохладу комнаты жар разогретого камня. Приветливый ветерок коснулся полупрозрачных занавесок, колыхнув их.
Здесь тоже было оружие на стенах. Большой щит и стрела, с запыленным оперением. Щит был покрыт многочисленными вмятинами, его поверхность – вся исцарапана. Оперение стрелы, присыпанное частицами времени, было когда-то белым, теперь казалось серым от пыли. Наконечник покрывали ржавые оранжево-красные разводы, походившие на старую, давно засохшую кровь или ржавчину.
Всю оставшуюся стену занимало огромное полотнище, изображающее картину из какого-то древнего сражения. Искусный художник наносил тонкие и одновременно яркие краски, создавая глубину и четкость. Только люди, лошади, оружие и кровь. Весь низ картины усеяли изображения мертвых или умирающих людей и животных, чьи тела были истыканы стрелами и копьями, а лица искажены страданиями. Казалось, на поле брани царит хаос. В глазах умирающих бился ужас, лицами всадников, несущихся вперед к победе, владела решимость и гордость.
Я медленно подошел к полотну и невольно притронулся к шероховатой поверхности.
Смерть и опьяняющая победа, смешенная с приторно-тяжелым запахом крови, звон оружия и стоны боли. Рокочущий топот копыт, свист летящих мимо стрел и голос далекого рога. Широкое крыло смерти, скользнувшее по полю боя, и штандарты победителей, колышущиеся на ветру.. Я отошел от стены, дивясь тому, что кровь носом на тот раз не пошла и я не испытал никакой слабости, словно привыкая к этим видениям. Ко мне пришло неожиданное понимание, что я видел нечто, случившееся когда-то много веков назад. Картина эту написал тот, кто побывал в бою, кто собственными глазами видел смерть и проступающие на фоне неба боевые полотна. Только талантливейший человек мог придать многоликость и реальность этому полотну, но лишь человек, побывавший на той войне, мог вложить в нее нечто настоящее – частичку самого сражения. Теперь у меня не было–Тебя привело сюда любопытство или цель?
Только сейчас он позволил себе почувствовать усталость после тренировки и глубоко вздохнул, восстанавливая внезапно сбившееся дыхание. Я восхитился его властью над собственным телом. По мере того, как я продолжал молчать, тревога все росла в нем. Я почувствовал это и ответил:
–Мастер рассказал мне, что вы, дори, единственный человек, который может ответить на мои вопросы.
–О, сынок! – будто возмутился он. –Ко мне уже сто лет так никто не обращается, мне не нужно показное уважение. Ты и я, мы собеседники, так что можешь отбросить все эти предрассудки, – он помахал в воздухе рукой и без перехода заявил: –А Мас как всегда предпочитает держаться в стороне, да?
–Не понял, – опешил я.
–Ну если он перенаправил тебя ко мне, значит ты либо задаешь неудобные вопросы, либо ему как всегда проще отделаться от своих обязанностей, – Оружейник открыто улыбнулся, показывая, что он шутит.
–Дори Мастер не отличается терпением, – сказал я сдержано, – и у него наверняка есть куча дел помимо меня.
–Знаем мы, какие у магов дела, – туманно заявил хозяин дома. –Я тут подумал, ты не хочешь у меня поучиться.
Я подумал, что у Оружейника странная манера вести разговор, он все время перескакивает от одного к другому. И еще он действительно много говорит. Я даже ответить не успел, а он уже начал перечислять:
–Ты долгое время провел без движения и не лишним будет немного поработать над твоим телом, чтобы восстановить подвижность. Я знаю кое-что о человеческом теле, знаешь ли, это полезное знание, когда приходится выковывать из человека оружие. Тебя привлекает оружие?
–Мне нравится шест, – неловко произнес я.
–Мне кажется, ты неплохо управляешься с ножами, – непринужденно заметил Оружейник. –Одна утренняя птичка мне нашептала, ты умеешь ловко метать его в цель.
–Очень смешно, – проворчал я. Неужели Мастер сам рассказал о нашей первой встрече, я бы, к примеру, не стал хвастаться тем, что схлопотал нож, тем более перед таким человеком, который считает себя лучшим бойцом. – Мастер сказал, мне нужно подыскать себе занятие по душе, чтобы не блуждать бесцельно по улицам и не искать неприятности.
–Любое обучение требует много времени и сил, требует воли и интереса. Тебе подойдет меч, я это вижу в тебе, это не моя прихоть. Шест – игрушка, приятная нотка в общей песне, – Оружейник поморщился, отхлебнув из бокала вина. Легкое пренебрежение, с каким он это сказал, убедило меня в том, что моя любовь к красивым и широким движениям шеста для него непонятна. –Тебе придется выбрать нечто одно и отдаться ему всецело, лишь потом я смогу дать тебе и другие навыки.
–Я так не считаю, – резковато ответил я. – Если поставить целью овладеть чем-то в совершенстве, то можно лечь костьми и положить на это всю жизнь. И все равно это будет не предел. Я не ищу совершенства, мне нужно лишь умения.