Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Журнал Наш Современник №4 (2002)
Шрифт:

Какова же “подлинная сердцевина” у Атарщикова? Какие “невысказанные размышления” вынашивал он, “наглухо запахивая непроницаемую завесу” от всех любопытствующих?

Образ подъесаула Атарщикова эпизодический — он дан в романе эскизно. Но каждая из его черт, обозначенных в романе, важна и многозначительна. В уста Атарщикова Шолохов вложил некоторые дорогие ему мысли. Поначалу сторонник Корнилова, Атарщиков так, к примеру, характеризует генерала: “Это кристальной честности человек...”.

Но вспомним ответ Шолохова Сталину на вопрос о генерале Корнилове: “Субъективно, как

человек своей касты, он был честен... Ведь он бежал из плена, значит, любил Родину, руководствовался кодексом офицерской чести...”.

В портретной характеристике Атарщикова главное — “впечатление, будто глаза его тронуты постоянной снисходительно-выжидающей усмешкой”.

Но вспомним характеристику самого Шолохова, которую дает ему Левицкая: он усмехается часто даже тогда, когда “на душе кошки скребут”.

Главное в характеристике Атарщикова в романе — песня о Доне-батюшке, “старинная казачья”, которую на два голоса поет он в компании офицеров, и ночной разговор: “...Я до чертиков люблю Дон, весь этот старый, веками складывавшийся уклад казачьей жизни. Люблю казаков своих, казачек — всё люблю! От запаха степного полынка мне хочется плакать... И вот еще, когда цветет подсолнух и над Доном пахнет смоченными дождем виноградниками, — так глубоко и больно люблю... А вот теперь думаю: не околпачиваем ли мы вот этих самых казаков? На эту ли стежку хотим мы их завернуть?..”

Понимая, что казаки “стихийно отходят от нас”, что “революция словно разделила нас на овец и козлищ, наши интересы как будто расходятся”, — Атарщиков и думает, как преодолеть этот разлад. В романе Атарщиков “мучительно ищет выхода из создавшихся противоречий, увязывает казачье с большевистским”.

В рукописи и журнальной публикации романа эта мысль была выражена с большой определенностью: Атарщиков “увязывает казачье-национальное с большевистским”. За свой выбор Атарщиков поплатится жизнью, получив пулю от белого офицера у стен Зимнего...

За этой формулой о соединении большевистского с казачье-национальным, — к чему, как мы убедились выше, стремился и Филипп Миронов — стояла мысль о соединении идеи революции с национальными интересами России, — мысль абсолютно непопулярная и даже крамольная в ту пору, потому что троцкизм с его теорией перманентной революции рассматривал революцию в России лишь как средство разжигания мировой революции.

Максим Горький писал в “Несвоевременных мыслях”, что революционные авантюристы относились к России, как к “материалу для опыта”, им “нет дела до России, они хладнокровно обрекают ее в жертву своей грезе о всемирной или европейской революции”, относясь к России, “как к хворосту: “Не загорится ли от русского костра общеевропейская революция?”

В “Тихом Доне” — в традициях русской общественной мысли — народ, вообще, и казачество, в частности, поставлены в центр мироздания, и революция благо только в том случае, если она служит интересам народа, который в революции не средство, а цель. Народ в лице казачества предстает в романе как самоцельный и самодостаточный феномен, не как объект, но как субъект исторической жизнедеятельности.

Шолохов и Горький

Свой

ответ Троцкому и троцкистам Шолохов дал в третьей книге романа “Тихий Дон”, где рассказал без какой бы то ни было утайки правду о Вешенском восстании. Эта правда была настолько беспощадна и взрывоопасна, что публикация третьей книги романа в журнале “Октябрь” была приостановлена почти на три года, едва успев начаться.

В 1930 году Горький, живший тогда в Италии, приглашал Шолохова к себе в гости, однако Шолохов, доехав до Берлина, так и не получил визу в фашистскую Италию.

Весной 1931 года автор “Тихого Дона” встретился наконец с Горьким, прочитавшим рукопись третьей книги романа (без завершающих глав), отвергну­тую журналом “Октябрь” по настоянию руководства РАППа.

“Изболелся я за эти 1 1/2 года за свою работу, — позже напишет он Горькому, — и рад буду крайне всякому вашему слову, разрешающему для меня этот проклятый вопрос. В апреле я уехал от вас из Краскова с большой зарядкой бодрости и желания работать”.

Прочитав рукопись, Горький написал редактору “Октября” и одному из руководителей РАППа А. Фадееву письмо, которое свидетельствует, что он высоко ценит талант Шолохова, проявившийся уже в первой и второй книгах “Тихого Дона”, однако в силу специфического отношения к крестьянству далеко не во всем и не полностью принял роман.

Статья М. Горького “О русском крестьянстве” (1922), его книга “Несвое­временные мысли” (1918), другие выступления говорят о том, что он не принимал “неодолимый консерватизм деревни”. “Вокруг — бескрайняя равнина, а в центре ее — ничтожный, маленький человечек, брошенный на эту скучную землю для каторжного труда”, — таким виделся ему крестьянин. Такова “среда, в которой разыгралась и разыгрывается трагедия русской революции, — писал Горький в 1922 году. — Это — среда полудиких людей”. Он призвал помнить, что “Парижскую коммуну зарезали крестьяне...”.

И вот Горький получает на суд роман, посвященный тому, как “русская Вандея” — казачество — чуть не “зарезало” русскую революцию!

Надо отдать должное Горькому: он дал высокую оценку роману, но ему трудно было поддержать его по политическим соображениям.

В письме к А. Фадееву, очень сдержанном, скорее напоминающем официальный отзыв о романе, Горький писал:

“Третья часть “Тихого Дона” произведение высокого достоинства, — на мой взгляд, — она значительнее второй и лучше сделана.

Но автор, как и герой его, Григорий Мелехов, “стоит на грани между двух начал”, не соглашаясь с тем, что одно[му] из этих начал, в сущности, — конец, неизбежный конец старого казацкого мира и сомнительной “поэзии” этого мира. Не соглашается он с этим потому, что сам весь еще — казак, существо, биологически связанное с определенной географической областью, опреде­ленным социальным укладом”. Горький считал, что автор “Тихого Дона” нуждается в “бережном и тактическом перевоспитании”.

Как видим, эта оценка полярна по отношению к позиции самого Шолохова и к замыслу романа. Шолохов, конечно же, никак не мог согласиться с тем, что “казацкому миру” пришел “конец” и что “поэзия” этого “мира” сомнительна.

Поделиться:
Популярные книги

Последнее желание

Сапковский Анджей
1. Ведьмак
Фантастика:
фэнтези
9.43
рейтинг книги
Последнее желание

Ученичество. Книга 2

Понарошку Евгений
2. Государственный маг
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Ученичество. Книга 2

Адвокат Империи 7

Карелин Сергей Витальевич
7. Адвокат империи
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
альтернативная история
аниме
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Адвокат Империи 7

Вонгозеро

Вагнер Яна
1. Вонгозеро
Детективы:
триллеры
9.19
рейтинг книги
Вонгозеро

Мастер 7

Чащин Валерий
7. Мастер
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
попаданцы
технофэнтези
аниме
5.00
рейтинг книги
Мастер 7

Неудержимый. Книга IX

Боярский Андрей
9. Неудержимый
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Неудержимый. Книга IX

Двойник Короля 2

Скабер Артемий
2. Двойник Короля
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Двойник Короля 2

Сумеречный Стрелок 2

Карелин Сергей Витальевич
2. Сумеречный стрелок
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Сумеречный Стрелок 2

Возвышение Меркурия. Книга 7

Кронос Александр
7. Меркурий
Фантастика:
героическая фантастика
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Возвышение Меркурия. Книга 7

На границе империй. Том 8. Часть 2

INDIGO
13. Фортуна дама переменчивая
Фантастика:
космическая фантастика
попаданцы
5.00
рейтинг книги
На границе империй. Том 8. Часть 2

И вспыхнет пламя

Коллинз Сьюзен
2. Голодные игры
Фантастика:
социально-философская фантастика
боевая фантастика
9.44
рейтинг книги
И вспыхнет пламя

Кодекс Крови. Книга I

Борзых М.
1. РОС: Кодекс Крови
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Кодекс Крови. Книга I

Неучтенный. Дилогия

Муравьёв Константин Николаевич
Неучтенный
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
7.98
рейтинг книги
Неучтенный. Дилогия

Черный Маг Императора 10

Герда Александр
10. Черный маг императора
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
сказочная фантастика
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Черный Маг Императора 10