Златокудрая Эльза. Грабители золота. Две женщины
Шрифт:
– Я полагаю, что нам следует приняться за дело завтра, – сказал, наконец, Макс, когда они ложились спать.
Ночь делала это время года еще мрачнее.
Действительно, на рассвете сообщники находились уже в лесу, подстерегая приближение эскорта.
Уже месяц шли дожди, они сделали дороги непроходимыми. Рудники были обеспечены провизией, дороги опустели. Только золотой эскорт и почта продолжали курсировать с большим трудом, часто опаздывая на 3–4 дня.
– Прислушайся! – сказал Макс, вытягивая шею. – Ты ничего не
– Напротив, слышу, что приближается гроза, – ответил Резака, и эта гроза не пощадит наших костей, я уже заранее мерзну.
– Это правда, – согласился Макс, глядя на небо, – но какая важность, что мы намокнем, если наше оружие будет сухим?
– Я думаю, что оно заржавеет до того, как нам понадобится, – проворчал Резака.
– Может быть, – отозвался Макс, снова прислушиваясь.
– Вот, уже начал падать, – Резака забился под деревья, – через час эта дорога станет походить на реку.
Действительно, через несколько минут хлынул проливной дождь. Европеец не может представить себе подобных ливней, если не жил в Австралии. Это настоящая лавина, которая увлекает за собой деревья и камни, превращает равнины в озера и оставляет рвы в пятнадцать–двадцать футов глубиной. Казалось, в небе опрокинулась река и изливает свои воды на землю.
Резака встал на древесный ствол, мысленно упрекая себя за то, что поддался этому молодому безумцу и пообещал себе расстаться с ним при первой же возможности.
Макс с непокрытой головой, подставив лицо ветру, предоставлял дождю поливать себя с неподвижностью каменной статуи.
– Я ломаю над этим голову и все равно ничего не понимаю, – бормотал Резака. – Что ты будешь делать, когда охраны вокруг коляски не останется? Ведь ее не положишь в карман, как часы.
Макс пожал плечами, не отвечая. Вдруг он сделал прыжок вперед.
– Слушай, – сказал он, – слушай! Наступило молчание. Глаза Макса заблестели, как раскаленные угли. Он достал из древесного дупла, куда они сложили свои припасы, бутылку водки и, выпив половину одним глотком, протянул остальное Резаке.
– На, хлебни для храбрости. Резака выпил:
– Отличная водка! – прищелкнул он языком. – Как она согревает!
– Послушай, сказал Макс вполголоса, – вот эскорт, который продвигается с трудом. Перед нами проедут несколько миллионов. Дадим ли мы им ускользнуть, как последние дураки, которым ничего не надо?
– Нет! – ответил Резака, который, опьянев, стал решительнее.
– Если конвой увязнет в грязи, это будет лучший момент для нападения. Я влезу на это дерево и тебе обещаю сбить шестерых прежде, чем меня увидят.
Макс одобрил его план и сделал знак молчать. В самом деле, приближался конвой в сопровождении шести конных всадников и кондуктора. Несмотря на непромокаемые плащи, которые развевались по ветру, люди, составлявшие эскорт, насквозь промокли.
– К дьяволу такое путешествие! – проворчал кондуктор, увидев лужу, в которую
Коляска с золотом еще не ступила на самое глубокое место, как вдруг раздался выстрел.
Макс подскочил, словно задетый стрелой олень.
– Слишком рано! – крикнул он сдавленным голосом.
Один из конвойных, пораженный в лоб, упал с коня. Кондуктор, правивший экипажем, повернулся, чтобы посмотреть на происходящее, и получил заряд прямо в грудь. Он выпустил поводья, взывая о помощи.
Пять всадников подъехали к коляске и, отбросив плащи назад, приготовились к защите. Один из них направил свой карабин в ту сторону, откуда, как ему показалось, блеснула вспышка второго выстрела. Дерево было густым, он прицелился в середину и выстрелил, но пуля прошла мимо, тогда как сам он был ранен в руку ответным выстрелом Резаки.
– Стегайте лошадей! – закричали конвойные кондуктору. – Вперед, вперед! Спасайте золото! Мы будем защищаться!
Кондуктор не шевелился.
Лошади, зашедшие в воду, не прилагали никаких усилий, чтобы выбраться из впадины.
Макс и его сообщник, скрываемые дождем и листвой деревьев, могли спокойно целиться из своего укрытия, тогда как всадники не осмеливались бросить коляску, чтобы искать злоумышленников, которые, как они полагали, желали их разъединить или заманить в лес. Огонь убийц был таким частым и регулярным, что охранники предположили, будто их двадцать. Выстрелы гремели один за другим.
Была все же предпринята попытка защититься. Двое оставшихся всадников разделились и укрылись за своими лошадьми.
– Теперь их уже немного! – крикнул Макс, – вперед!
Резака спрыгнул на землю, как шакал. Оба бросились к лошадям. Вот тут–то и началась страшная битва: один старался поразить своего противника в упор, а другой заходил сзади. Лошади и люди топтались в грязи.
Макс выпрямился.
– Ты ранен? – спросил он своего сообщника.
– Да, в плечо, – ответил Резака, – но ничего.
– Отомсти за себя! – крикнул Макс. – Прикончи их ножом. Пусть они сообщат наши приметы только в ином мире, а никак не в этом.
Затем, наклонившись над каждым, он внимательно оглядел все жертвы. Тем из них, что еще подавали признаки жизни, он вонзил в грудь нож. Покончив с этим жестоким делом, Макс устремился к головным лошадям. Стоя по пояс в воде, он держал одной рукой поводья, а другой хлестал их кнутом. Лошади поднатужились и вывезли коляску из выбоин.
– Ты страдаешь? – спросил Макс Резаку, который был очень бледным. – Скоро у тебя будет время отдохнуть. Помоги мне завернуть экипаж направо – там есть ложная дорога. Как только мы выедем на твердый грунт, то опустошим кассу, зароем золото и пустим на волю лошадей, которые затеряются в лесах.