Золотой киль
Шрифт:
— Действительно, проблема, — согласился он.
— Давайте заберем все себе, — прямо заявил Харрисон. — По праву победителей это — наше.
Простодушный Харрисон сказал то, что было у всех на уме. Атмосфера разрядилась, и всем стало легче.
Курце счел необходимым собрать всех и провести голосование.
— Что толку голосовать, если хоть один не согласится, — небрежно обронил Харрисон.
Его сразу поняли. Если хоть один из них решит, что нужно обо всем рассказать Графу, большинство вынуждено будет подчиниться. Наконец Уокер предложил:
— Без
На дороге все было спокойно, поэтому Донато и Паркера отозвали с постов. Пленных загнали в грузовик, так что Альберто тоже смог участвовать в обсуждении. Все вместе они приступили к работе, как парламентская комиссия по процедурным вопросам.
Харрисон напрасно волновался — проголосовали единодушно. Слишком велик был соблазн, чтобы кто-то отказался.
— Не попасть бы впросак, — сказал Харрисон, — ведь когда обнаружится пропажа, начнется самое грандиозное в истории расследование, независимо от того, кто выиграет войну. Итальянское правительство не успокоится до тех пор, пока не найдет пропажу, особенно документы. Бьюсь об заклад: они страшнее динамита.
Курце погрузился в размышления.
— Значит, мы должны спрятать и сокровища, и грузовики. Ничего не должно быть обнаружено. Надо сделать так, чтобы все решили — транспортный караван исчез бесследно.
— Как же мы это сделаем? — спросил Паркер. Он посмотрел себе под ноги: везде были камни. — Нам потребуется неделя только на то, чтобы закопать сокровища, но нам не удастся закопать даже один грузовик, не говоря уже о четырех.
Харрисон щелкнул пальцами.
— Старый свинцовый рудник, — сказал он, — он же недалеко отсюда.
Лицо Курце просияло.
— Точно, — сказал он, — там есть подземная выработка, в которую все и войдет.
Паркер недоумевал:
— Какой свинцовый рудник… какая подземная выработка?
— Понимаешь, это горизонтальный ствол шахты в горе, — объяснил Харрисон. — Эти шахты заброшены еще с начала века Никто к ним и близко не подходит с тех пор.
Альберто понял:
— Мы загоняем внутрь грузовики…
— …и взрываем вход, — смачно закончил Курце.
— А почему бы не прихватить что-нибудь из драгоценностей? — предложил Уокер.
— Нет, — отрезал Курце, — слишком опасно. Харрисон прав. Тут такая адская заварушка начнется, когда выяснится, что груз исчез. Его нужно припрятать и дождаться момента, когда опасность минует и можно будет спокойно достать все обратно.
— У тебя есть знакомые среди скупщиков краденых драгоценностей? — съязвил Харрисон. — А если нет, как ты избавишься от них?
Решили спрятать все: грузовики, трупы, золото, документы, драгоценности — абсолютно все. Загрузили машины, собрав все ценное в два грузовика, а все остальное, включая бумаги; — в два других. Решили первой в туннель загнать штабную машину, на которую водрузили мотоцикл, за ней — грузовики с документацией и трупами и последними — грузовики с золотом и драгоценностями.
— Так нам будет легче добраться до них, — пояснил Курце.
Освободиться
Когда пыль осела, они увидели, что вход в туннель, ставший отныне пышной гробницей для семнадцати мертвецов, исчез.
— Что мы скажем Графу? — спросил Паркер.
— Скажем, что имели небольшую стычку на дороге, — сказал Курце. — Кстати, так ведь и было, верно? — Он широко улыбнулся и велел трогаться в путь.
По возвращении в лагерь они узнали, что Умберто попал в хороший переплет и потерял много людей. Коммунисты нарушили договоренность и не явились, а ему так не хватало пулеметов…
— Ты думаешь, золото и теперь там? — спросил я Уокера.
— То-то и оно. — Уокер треснул кулаком по стойке. — Давай еще по одной.
После этой порции я уже ничего не мог от него добиться. Мозги его пропитались бренди, и он отвечал невпопад. Но на один вопрос ответил довольно связно.
Я спросил:
— Что стало с теми двумя пленными немцами?
— А, с ними, — пренебрежительно ответил он, — убиты при попытке к бегству. Курце взял это на себя.
Уокер так набрался в тот вечер, что не мог идти. Пришлось мне узнавать его адрес у клубного администратора. Я загрузил его в такси и забыл обо всем. Не принимать же всерьез его историю — обычная пьяная болтовня. Возможно, он и нашел что-нибудь ценное в Италии, но вряд ли это были четыре грузовика с золотом и драгоценностями — настолько моего воображения просто не хватало.
Но если я и забыл об Уокере, то ненадолго. В следующее же воскресенье я увидел его в клубном баре сидящим за стаканчиком бренди. Он поднял глаза, но, узнав меня, поспешно отвел взгляд, словно смутившись. Я не сделал попытки заговорить с ним, ведь он человек не моего круга, да и вообще не люблю иметь дело с пьяницами.
Но позже, выйдя из бассейна и блаженно затянувшись сигаретой, я обнаружил, что рядом стоит Уокер. Он поймал мой взгляд и, преодолевая неловкость, заговорил:
— Кажется, я остался вам должен за такси?
— Забудьте, — коротко ответил я.
Внезапно он пал на одно колено:
— Я очень сожалею, что причинил вам неприятности.
Я невольно улыбнулся.
— Вспомнить не можете?
— Ни черта не помню, — сознался он. — Я не лез в драку, не скандалил?
— Нет, мы только разговаривали.
На миг он отвел глаза.
— О чем же?
— О ваших приключениях в Италии. Вы рассказывали мне довольно странную историю.
— О золоте?
Я кивнул.
— Был пьян, — сказал он. — Надрался как сапожник. Не должен был я говорить вам об этом. Надеюсь, вы еще никому не рассказывали?