Зона вторжения. Байкал
Шрифт:
— Я вот только одного понять не могу, — хитренько продолжил Бато, — почему люди, все время цитирующие Библию, сами — старые греховодники и не пропускают ни одной юбки?
Алексей на мгновение растерялся, но сразу же перешел в атаку:
— Что, дела с дочкой капитана не слишком продвигаются вперед? — усмехнулся он. — А я думал — эта колбаса… и свежий хлеб!
Бато снова печально глянул на остатки колбасы.
— Увы! Эта колбаса — пока все, чего мне удалось добиться.
— Ну тогда, друг мой,
— Ага, перевел стрелки, молодец! Но на вопрос не ответил. Как это в тебе сочетается Библия с грехом блуда?
Алексей несколько секунд сосредоточенно жевал колбасу. Колбаса была вкусная, нежирная, с чесноком.
— Никак не сочетается, — признался он. — Воюют они между собой. То одно перетягивает, то другое. То — хоть сейчас в монастырь, а то… Понимаешь, Бато, бабы, они… Как песни! Петь тянет даже тех, у кого ни голоса, ни слуха! А у меня и того и другого — в достатке. Вот и идет все вразрез. Душа одного просит, а тело по-своему поет!
— Гладко говоришь! Да!.. Бабы любят, когда гладко говорят. У меня как-то с этим проблемы.
— Ничего себе проблемы! Слышал я, как ты баритонил со своей Татьяной! Если бы у меня такой баритон прорезался, да они бы косяками за мной ходили!
— Жениться тебе надо, певец! — наставительно сказал Бато. — На Рите! Пока она тебя, дурака, любит и ждет. Вот вернешься отсюда — сразу женись!
— А что, — пожал плечами Алексей, наливая в кружку стремительно остывающий кипяток, — вот возьму и женюсь!
В этот момент где-то недалеко ударил колокол. Алексей от неожиданности опрокинул кружку с кипятком в снег. Выругался, наклонился, чтобы поднять, и в тот же миг там, где только что была его голова, по опоре столба тенькнула пуля.
Стреляли с глушителем, и звука выстрела не было слышно.
Спецназовцы, не сговариваясь, нырнули в снег. По утоптанной площадке рассыпались вещи и продукты. Бато залег за валежиной, Алексей бросился за опору лэп.
Вторая пуля свистнула над ухом Бато, и он вжался в мерзлую землю.
— Откуда стреляют? — спросил он Алексея.
— Кажись, со склона, — негромко ответил Алексей. О бетон снова ударила пуля. Били со склона, точно.
— Что за фигня?..
Мысль работала лихорадочно.
«Бандиты? Браконьеры? Может, охранники решили пошутить или напугать столичных гостей? Чтобы не зазнавались… Или чтобы не лезли куда не следует?
Или здесь живет кто-то еще? Кто не любит, когда на его территорию приходят чужаки? Тогда зачем глушитель? Нет, это кто-то из „своих“, с рудника. Если бы местный житель хотел прогнать чужака, достаточно было бы выстрелить в воздух, предупреждая».
Противника можно было засечь тепловизором, но из-за опоры не выглянешь, пока ее держат на прицеле. Надо отсюда выбираться. Так.
Слабенький ветерок дул наискосок по просеке.
— Подойдет… — пробормотал Алексей, посмотрел на Бато.
Бато лежал, уткнувшись в снег носом. Валежина, за которой он залег, была небольшой — не пошевелишься, не дернешься.
— Щас, братишка!
Алексей нашарил в одном из карманов куртки дымовую гранату, вытащил, зубами выдернул чеку, бросил вперед и правее, в наветренную сторону. Через несколько секунд по просеке повалил густой белый дым. Он скрыл друзей от глаз снайпера и окутал их, почти полностью скрывая ориентиры.
— Рвем когти! — заорал Алексей. Он вскочил и, проваливаясь по колено в снегу, наугад побежал в дыму к лесу. За спиной пыхтел Бато.
Рядом свистнула пуля. Стреляли наугад, и Алексей вложил в последующий рывок все силы, стараясь быстрее добежать до спасительных деревьев. Из дыма на него неожиданно вынырнула сосна, Алексей запнулся о корень, чудом удержался на ногах, добежав до ближайших кустов, покрытых шапкой снега, упал под их спасительную защиту, откатился дальше. Затем приподнялся, обернулся: где Бато?
Дым быстро сносило в сторону. Бато, скрытый от глаз снайпера густой сосновой порослью, уже стоял рядом и цеплял на ноги охотничьи лыжи: он успел их прихватить с собой. Недаром задержался на просеке.
— Прикрой меня, сержант, зайду слева, — бросил он Алексею. Быстро и бесшумно скользнул между сосенок.
— Рацию включи! — крикнул ему вслед Алексей.
Он выдвинул тепловизор, щелкнул тумблером на шлеме, посмотрел вперед и увидел удаляющегося Бато, мелькающего между деревьями. Сориентировался, ползком вернулся к краю леса.
Граната извергала последние клубы дыма. Основную часть облака уже снесло ниже по просеке. Алексей пристроил «Нортон» в ложбине между двух неприметных сосенок, взглянул вдоль просеки на склон горы, подрегулировал визор.
Снайпера он увидел сразу — теплое пятно среди синего холодного снега. Включил гарнитуру рации.
— Бато, прием! Он на склоне, метрах в двухстах от привала. Увидишь, где березняк начинается, он сидит возле березы с раздвоенной верхушкой.
— Хорошо, — услышал Алексей в гарнитуре искаженный голос друга.
Потом снова прильнул щекой к винтовке, взглянул в прицел. Стрелок, видимо, сообразил, что опытный противник может довольно легко до него добраться, бросил свою лежку и стал уходить в глубь леса. Скорее всего, в его задачи не входило их убивать. Наверное, хотел припугнуть. Хотя кто знает? Может быть, просто снайпер не хотел подставлять под пули свою шкуру и поэтому предпочитал ретироваться?
— Бато, он уходит в глубь леса, — сказал Алексей в микрофон гарнитуры. — Будь осторожен, там может быть засада!