Званый ужин в английском стиле
Шрифт:
Амалия усмехнулась.
— Для начала надо еще его зарядить, — напомнила она. — Павел Петрович! Ваша жена увлекается охотой?
— Анна Владимировна? — вытаращил глаза статский советник. — Бог с вами!
— А Евдокия Сергеевна?
— Гм, она иногда ездит на охоту, но вообще-то не слишком склонна, да-с. Вот Иван Андреевич… тот знатный охотник, да.
— Боюсь, Иван Андреевич нам не подходит, — парировала Амалия. — Его не было в доме во время убийств, он находился снаружи.
— Есть еще композитор, — напомнил Билли,
— Кстати, за столом Иван Андреевич и Преображенский обсуждали охоту на тетерева. Так что в охоте молодчик разбирается, можете быть уверены.
— Билли, что ты возишься с этой шубой? Отнеси ее вниз и отдай слугам, — внезапно рассердилась Амалия. Затем повернулась к Павлу Петровичу. — Господин Марсильяк еще не приехал?
— Он и не мог приехать так скоро, — отвечал удивленный хозяин. — Живет ведь неблизко, да и послали за ним только что…
— Только что? — Амалия вздохнула. — Тогда я до его прихода опрошу слуг. Может быть, кто-то из них что-нибудь да заметил…
Однако слуги не оправдали ее ожиданий. Оказалось, что они увлеченно следили за дуэлью из окон, и именно поэтому то, что происходило в доме, прошло мимо их внимания. Вроде бы слышали шум, похожий на выстрел, но и все.
Ночь плавно перетекала в утро, часы неторопливо тикали и каждые шестьдесят минут с хрипом и фырканьем отбивали время. Амалия сидела в той же комнате, полной старых игрушек, в которой она вела расследование после первого убийства. Билли примостился напротив, а барон опять стоял у двери.
— Но ведь должно же быть какое-то объяснение, — вздохнула молодая женщина. Тонкая прядь развившихся волос свисала вдоль ее щеки, и Александр не мог оторвать от нее взгляд. — Не так уж много народу оставалось в доме, в конце концов! Анна Владимировна, которая упала в обморок, а также Евдокия Сергеевна и Антуанетта, которые остались при ней. Затем господин Преображенский с графиней Толстой, которым дуэль показалась неинтересной, и покойный адвокат, который зачем-то отправился в столовую.
В дверь постучали, и через мгновение в комнату вошел Владимир Сергеевич Городецкий. Александр заметил, что помощник адвоката очень бледен, но, похоже, к Городецкому вернулось присутствие духа, потому что он делал героические попытки держаться так, словно ничего не произошло. Впрочем, следует признать, последнее плохо ему удавалось. Он поклонился баронессе и обнажил зубы в вымученной улыбке.
— Сударыня, — промолвил Владимир Сергеевич, — мне сказали, что вы осматривали вещи моего брата… моего дорогого брата… Скажите, его записная книжка у вас?
— Вот эта? — спросила Амалия.
— О, госпожа баронесса! — Владимир Сергеевич подался вперед. — Нехорошо, нехорошо… Всякий человек имеет право на… на то, чтобы его собственность уважали. Даже после смерти.
— Можете мне поверить, я очень уважаю чужую собственность, — усмехнулась Амалия. — Скажите, почему ваш брат остался в доме?
— Разве
— Его нашли в столовой, — напомнила Амалия. — Вы не знаете, случаем, что он мог там делать?
— Я? — Владимир вновь выдавил из себя улыбку. — Простите, не понимаю, какое отношение имеет…
— Может быть, он забыл там что-нибудь? — перебив его, вклинился в разговор Александр Корф.
— Я не знаю… может быть… Не знаю. — Но тон у Владимира Сергеевича был явно неуверенный. — Я могу получить записную книжку?
— Сожалею, — очень спокойно ответила Амалия, — однако прежде я должна буду показать ее господину Марсильяку.
После недолгого молчания Владимир Сергеевич пробормотал:
— Дожен вам признаться, я не вижу в том никакого смысла.
— Я тоже, — все так же спокойно согласилась Амалия. — Но, может быть, господин Марсильяк его увидит?
Владимир Сергеевич сухо откланялся и удалился. Даже по его спине было видно, что ему очень хочется как следует грохнуть дверью, но он не позволит себе ничего подобного единственно из хорошего воспитания.
— Что вы в ней увидели, в той книжке? — подал голос Александр.
Амалия улыбнулась:
— А вот взгляните. Основная часть — имена, адреса и разные заметки, но одна страничка меня чрезвычайно заинтересовала.
Александр подошел ближе. Посередине листа мелким, буквально бисерным почерком было написано:
«А… «Надежда» — 3000
Л… «Надежда» — 6 000
С… «Рос. страх. о-во» — 3500
П… «Страх. о-во Виктория» — 8000
Д… «Рос. страх. о-во» — 8500
Н… «Рос. страх. о-во» — 6500
Р… «Надежда» — 12 000
Итого нам с Вольд. 47 500 руб.».
— Ну и что? — спросил Александр, возвращая Амалии книжку.
— Разве вас ничто не настораживает? — удивилась Амалия.
— Это деньги? — подал голос Билли. — Большие?
Александр метнул на бывшую жену быстрый взгляд и вновь просмотрел запись в книжке.
— Простите, из-за треволнений нынешней ночи я, кажется, стал плохо соображать, — барон улыбнулся Амалии, и Билли насупился. — Итак, что мы имеем? Список инициалов и названия страховых обществ. «Надежда», «Виктория» и «Российское страховое общество». Может быть, Константин Сергеевич вел с ними дела?
— Скорее он вел дела против них, — отозвалась Амалия и рассказала о том, что незадолго до гибели адвокат пытался заставить страховое общество «Надежда» выплатить страховку чиновнику, чья жена погибла в результате несчастного случая.
— Ясно, — вздохнул Александр. — Предположим, последняя запись касается именно данного дела. Но… — Он ненадолго умолк. — Если «нам с Вольдемаром» означает сумму гонорара, то я должен признать, что господин Городецкий брал просто чудовищные комиссионные. Огромные деньги.