Звезда Пандоры
Шрифт:
— Мне будет нелегко вырваться, чтобы снова с тобой встретиться, но я смогу это сделать.
Ее палец остановился у самого его пупка. Джастина уже поняла, что сейчас услышит плохие новости.
— Вырваться? От кого?
— От Хранителей, конечно. Я здесь на задании.
— О боже!
Она оттолкнулась от него, скользнула по шелку простыней назад, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки, и со страхом заглянула ему в глаза. На его красивом юношеском лице возникло выражение растерянности.
— Задание? — прошептала
— Да.
— О, Казимир, нет, тебе нельзя проделывать такие вещи здесь. Это не Дальняя. Ты должен остановиться.
— Я не могу остановиться. Пришло наше время. Настал момент отмщения за нашу планету. И я часть этого мщения. Йоханссон выбрал меня.
Ей хотелось уронить голову на руки, а может, хорошенько встряхнуть его, чтобы привести в чувство.
— Послушай меня, Казимир. Теперь у нас есть Флот, и одно из его подразделений занято исключительно поимкой Йоханссона. Над этим работают сотни офицеров. Они схватят тебя. Обязательно схватят.
Его ласковая улыбка сказала ей все, чего она раньше не понимала.
— Не схватят. Мы отлично подготовились.
— Казимир, это не игра.
— Я всегда это знал. А теперь и ты стала жертвой Звездного Странника. Я плакал, когда узнал, что это создание убило твоего брата. Как жестока судьба: из всех людей Содружества для своего удара она выбрала ту единственную, кого я люблю.
— Нет, Казимир, ничего подобного. Звездного Странника не существует. Брата убил кто-то из соперников. Это жестоко, невероятно и непостижимо, в политике Содружества никогда не было ничего подобного. Но это не какие-то тайные заговоры чужаков.
— Политики тоже его агенты. Их легче всего подчинить его влиянию.
— Сам послушай, что ты говоришь! Ты просто повторяешь заученные лозунги. А Йоханссон — злобный старик, который использует в своих целях и тебя, и других членов кланов с Дальней.
— Прости, Джастина, но это ты не в силах понять истину.
— Не могу поверить, что нам приходится об этом спорить. Ты должен покончить с этим. Просто уйти. Я решу любые твои проблемы с правосудием. Бог свидетель, тебя программировали с самого рождения. Никто не сможет тебя обвинить.
— Как ты можешь просить меня об этом? — с болью в голосе воскликнул он. — Я надеялся, что ты нам поможешь. Мщение за планету может стать и твоим мщением, если только ты этого захочешь. Ты сможешь участвовать в уничтожении Звездного Странника.
— Что? О чем ты говоришь?
— Добейся отмены досмотра грузов.
— Что?
Он не мог бы сильнее ее оскорбить, если бы даже ударил по лицу.
— Так ты пришел из-за этого? — спросила она.
— Нет! — решительно заявил он. — Я всем рисковал ради встречи с тобой, Джастина. Я люблю тебя. И я сражаюсь, чтобы спасти твой мир.
Она потянулась вперед и взяла его за руки, сознавая, что перед ней юный идеалист, желающий утвердиться.
— Но я не хочу этого, Казимир. Не таким способом.
— Ты хочешь сказать, что сумеешь запугать меня?
— Нет, я совсем не это имела в виду. Я только хочу тебе показать, что есть и другие точки зрения, не только пропаганда Хранителей.
— Я не могу покинуть своих товарищей. Не требуй этого от меня. На моих глазах убили моего лучшего друга и многих других. А теперь ты говоришь, что все это было напрасно.
— Что ты собираешься делать?
— Что я собираюсь делать? — повторил он. — Неужели ты хочешь помешать мне вернуться к моим товарищам? Я не позволю, чтобы твои охранники за мной следили.
— Успокойся, — поспешно сказала она, — никто не станет тебя останавливать. Я не хочу, чтобы ты уходил, но единственная цепь, которой я хочу тебя удержать, — это моя любовь и страх за тебя.
— Я побывал во многих боях и не боюсь своего врага.
— О боже, — простонала она сквозь стиснутые зубы. — Мужчины!
Он смущенно улыбнулся и скатился с кровати.
— Куда ты? Неужели уже уходишь?
— Я должен идти, — почти виновато ответил он. — Я не рассчитывал задержаться здесь на ночь.
Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки.
— Я хочу, чтобы ты проводил здесь каждую ночь, Казимир. И я хочу, чтобы все они были такими же, как эта. Со мной такого не было… Черт, я думала… Я считала, что уже неспособна так переживать за кого-то, но ты…
— Когда все это кончится, когда между нами не будет преграды, я приду к тебе и буду с тобой, пока ты этого хочешь.
— Проклятье!
На ее глаза навернулись слезы.
— Не плачь. Не хочу, чтобы мой прекрасный ангел плакал из-за меня. Я этого не стою.
— Стоишь. Очень даже стоишь, только сам этого не понимаешь.
Он закончил одеваться и нежно обнял ее.
— Я вернусь к тебе, — пообещал он. — Клянусь.
Она кивнула: она была слишком измотана душевно и физически, чтобы сказать что-то еще. Спустя некоторое время, все еще со слезами на глазах, она послала вызов в парижский кабинет Алика Хогана.
За час до рассвета начался дождь. Холодные капли собирались на мощеном тротуаре и сбегали в канавы. Поднимавшееся солнце окутало узкую улочку серым сумраком средневековья, а Меланни, стоявшая у третьего по счету подъезда от входа в парижскую квартиру Паулы Мио, к тому часу уже устала, продрогла и проголодалась. Вода с согнутой временем деревянной балки постоянно текла ей на голову, разрушая роскошную прическу. Времени на подготовку у Меланни не было. Она знала, что Алессандра не даст ей ни одной лишней секунды, если не получит репортажа, достойного шоу. Итальянские кожаные туфли ручной работы безнадежно промокли и испортились.