Звездные мемуары астронавигатора
Шрифт:
Сейчас он словно въезжал в учебник истории на своем электроцикле. Нейон вспомнил, что все эти приближающиеся дома, домики, здания с подъездами и балконами, вывесками и витринами он видел когда – то в учебнике истории Земли из тех давних, очень давних лет, когда Земля из таких вот домиков отважно шагнула в космос. Несмотря на дневное время, на улицах никого не было. Среди зданий возвышалось тут и там много высотных куполообразных строений, много было и зданий со стеклянными витринами, с многочисленными столиками внутри. Там тоже было пусто.
Вдруг он обратил внимание
Нейон был в шоке. Он ожидал чего угодно, но не этого. Просверлив своими звездолётами сотни звёздных миров и нанеся визиты на сотни самых экзотических планет, он нигде не слышал ничего похожего на смех. Было все: и кваканье, и шипенье, и сипенье, и бульканье, и хрюканье, но смеха не было нигде. Не будь он уроженцем Земли, не узнать бы ему вообще, что такое смех. Но он знал. Ещё из курса зоокосмологии он помнил, что смех – это реакция организма на смешное воздействие социальной или окружающей среды. Но что такое смешное воздействие – не было отгадки ни в одном учебнике.
С тех до космических времен Земля шагнула за порог своей цивилизации, оставив за этим порогом смех предков и упоминаемое зоокосмологией чувство юмора, неведомое астронавигаторам, как и чувство страха.
А теперь Нейон стоял и своими ушами слышал взрывы смеха – те звуки, что однажды услышал в наушниках кабинета зоокосмологии.
Но вдруг гул смеха поутих, двери дворцов с колоннами распахнулись, и улицы заполнились людьми. Да, это были люди, словно он никуда не улетал и не падал на эту планету. Одеты они были в давно забытые на Земле одежды, но это их ничуть не смущало. Многие продолжали смеяться, и глаза их блестели, а заметив Нейона, показывали на него пальцем и радостно кричали:
– Ого! Ещё один клоун приехал! Ты где выступать будешь? Смотрите, смотрите, какой фингал на лбу налепил! Вот клоун, ну насмешил!
И проходящие мимо дружелюбно похлопывали его по плечу. Нейон ещё раз удивился. Речь уморийцев, как и одежда, поразительно напоминала речь землян. Толпа быстро разбрелась по ближайшим заведениям, манящим своими запахами. Нейон вдруг понял, что никто не мчится со всех ног чинить его звездолёт и спасать его вселенскую миссию, но чувство голода победило чувство разочарования, и он вместе с толпой потянулся в сторону манящих запахов, вскоре оказавшись за дверями одного из заведений.
Это оказалась обычная в земном понимании кафешка и отдаленность на тысячи парсеков от Земли не наложила на ее интерьер внеземных особенностей, за исключением того, что, несмотря на многочисленность посетителей, места хватало всем. Казалось, что чем больше прибывало посетителей, тем больше становилась и кафешка. Было ощущение такой атмосферы, словно все друг друга знают и дружелюбно беседуют между собой и с любым из всех. Шум от разговоров никому не мешал. Нейон быстро нашел свободный столик и достал из поясной сумки
Не успел он закончить порцию своего любимого ананасного пюре, как за столик к нему подсел, будто вынырнул из толпы посетителей, помятого вида субъект. Все в его облике было сереньким и вертлявым: серенькое лицо, серенькая лысина, серенькие вертлявые глазки и даже заостренный тонкий нос серым крючком торчал на лице. Тонкие пальцы независимыми членами организма суетливо мелькали над поверхностью стола, словно выстукивали по клавишам. При этом с лица его не сходила и не менялась в размерах улыбка, от которой лицо его не становилось менее серым.
– Так-так, значит, нарушаем указ? – неожиданно обратился субъект к Нейону, отчего тот вмиг позабыл про не законченное пюре. Субъект словно и не ждал никакого ответа, он продолжал:
– По вашему виду нетрудно понять, что Вы инопланетянин, одна шишка на лбу чего стоит, но это лишь усугубляет вашу вину, так как все вам подобные, прежде чем влиться в наш социум, должны в течение десяти дней изучать историю У – Мории и все последние указы. Где ваш жетон о прохождении карантинного соцминимума? Где признаки знаний последнего указа по планете?
Нейон не выдержал:
– Какие признаки? Какой указ? Я астронавигатор БМБ и вот мой жетон, – на шее у него был мягкий обруч с действующим во всех закоулках Вселенной медальоном – пропуском астронавигатора. Слова эти не прибавили признаков уважения в поведении субъекта.
– Ваш жетон дает вам право остаться живым, но не дает право нарушать указ – продолжил он:
– Мы бы знали о вашем визите.
– Но я не мог знать никаких указов, я совершил аварийную посадку, вернее, падение на вашу планету, звездолёт мой поврежден, ему и мне нужна помощь.
– Насколько я знаю, в истории У –Мории еще не было случаев визита посланцев БМБ, считайте, что Вы попали в историю нашей планеты, но я не историк моя задача другая – стоять на страже указов гархов – высшего совета У – Мории, а в вашем случае явный факт нарушения. Ваш жетон Вам не поможет!
Вертлявый достал какую-то коробочку и навел ее на Нейона.
– Вот и все, – продолжал он, пряча коробочку в карман. – Теперь факт нарушения налицо, – хихикнул он. – Поскольку на вашем лице все признаки нарушения указа.
– Я агент БМБ и подчиняюсь только приказам Бюро, любой космоклерк это знает, – не сдавался Нейон, но это не помогло. Прохихикавшись, вертлявый продолжал:
– Вы обвиняетесь в нарушении указа гархов об открытии на планете очередного месячника юмора и веселья, на период которого в общественных местах запрещается появляться без улыбки на лице либо на других частях тела, которыми инопланетные гости способны изображать улыбку. Отсутствие таковой на теле субъекта наказывается заключением субъекта под стражу в смешильню на трое суток с принудительным щекотанием тела провинившегося до появления самостоятельного непрерывного и безудержного смеха. Надо сказать, что прошлый месячник проходил под лозунгом: – «Взрывы смеха вместо взрывов бомб». Нынешний проходит под лозунгом: «Смех как мост между планетами».