Zвуки Времени
Шрифт:
На свадьбе Аркана, где Чиж под всеобщий хохот в дикарском кордебалете выделывал непристойные па за спиной Медяка и, главным образом, его Гали, меня отозвал в сторону их сосед П. и стал, как мог, извиняться за давний армейский случай. Первые месяцы мы служили в одном отделении, – на меня свалили его промах. "Ты тогда тянул на сержанта, а мне было все равно" – успокоил я его запоздалую совесть.
Последняя свадьба, где мы засветились, состоялась летом 83 года.
Моя жена была первой, кто вырубился. Пока я тащил ее от столовой фанерного комбината к матери, пьяный Янычар, оставленный у магнитофона, уронил усилитель, повредив немного угол корпуса. Вообще тогда все много выпили. Даже я затеял небольшую
18. Воронья слободка.
Где-то в начале 80-х мы с женой ездили на родину ее матери в деревню Черменята вблизи села Пантыл, где тогда жила ее тетка. После застолья с водкой и простой деревенской закуской, родственник, приехавший, как и мы в гости, увлек автора на поиски в заброшенных домах безразличных ему самоваров. Потом была звенящая цикадами ночь в чулане на свежем воздухе под марлевым пологом. Утром, не дожидаясь местного автобуса, мы ушли вдвоем с женой по лесной дороге в сторону шоссе мимо кедровника возле несуществующей деревни, мимо брошенных среди полей храмов и развалившихся избушек, не встретив никого на своем пути.
Как я упоминал, моя теща жила на южной окраине города вблизи
Бетонного завода. Там же вскоре после свадьбы поселились и супруги
Греховы. В этом районе, заселенном в основном рабочими ближних предприятий, среди которых было не мало выходцев из деревень, существовала особая атмосфера добрососедства, когда многие знакомы, состоят в родстве, вместе работают или учатся. Все восьмидесятые мы с женой почти каждый уикенд проводили там. Иногда с нами собиралась и отдыхала с ночевкой целая компания друзей. У тещи в заначках всегда имелся не один десяток изделий известного завода, что придавало особый колорит нашим пирушкам. Каждый раз случались забавные происшествия, обсуждаемые на другой день с все новыми пикантными подробностями. Как-то среди ночи, услышав подозрительную возню, теща прогнала веником парочку, которой сама только что постелила: "Я у себя дома блядства не потерплю!" – иногда она была строга. Однажды под Новый год при свете елочки, не подумав закрыться, мы с Изеговым уединились в соседнем доме с двумя молоденькими девками, но отдохнуть душой и телом не успели. В самый драматический момент как фурии ворвались наши супруги. Больших трудов стоило помириться с ними.
У Чижа есть пунктик – антиквар – иконы, самовары, серебряные табакерки и прочий инвентарь прошедших времен. Всю жизнь он мечтает где-то что-то такое откопать или стянуть, а потом продать за большие деньги и жить припеваючи. Насобирал немало ценного хлама. Однажды под Новый год с пьяных глаз из чулана Греховых, как Паниковский гуся, стащил здоровенную вазу. Спрятали под тещиным крыльцом, где зимовал незаконнорожденный сын Марты Барбос. Когда через пару дней мы извлекли ее оттуда и рассмотрели трезвыми глазами, это оказалась облупившаяся гипсовая поделка сталинских времен с засохшими внутри трусами неопределенной ориентации. Впрочем, Крошке ваза нравилась.
Грехова до сих пор при встрече после пары рюмок полу серьезно вопрошает: "Чиж, когда вазу вернешь?"
Часто в походы к теще я брал с собой Марту. Однажды она слегка прихватила за нос дядю жены, любившего в подпитии орать: "Балтийский
Флот!", – хоть никогда там не служил. К всеобщему веселью собравшихся, он пробовал при обнять мою пухленькую супругу, за что и был наказан. Как-то Чиж пытался скормить Марте кусок сырого мяса – аж в пасть толкал, – но привереда так и уснула на ковре с нетронутым куском возле морды. На утро это мясо было
Летом обычно приезжала из Братска к своей матери троюродная сестра жены с мужем, ресторанным лабухом. Умный мужик в очках, с большим черепом, кругленький в талии, как и его супруга, – он представлял собой интеллигентное украшение в наших посиделках. Было приятно в сумерках на веранде под завывание глушилок и бормотанье далеких радио голосов вести с ним беседы о политике, музыке и далекой сторонней жизни.
В июле 82 года на излете нашего счастья в стиле диско в Вороньей слободке состоялся праздник – заключительный в череде того лета. За неделю до того была свадьба младшей дочери Карасевых и упорно добивавшегося ее вечного автобусника Рудика. Роскошные богатства пышнотелой брюнетки всегда вызывали плотоядное восхищение Чижа.
Однажды он уговорил ее продать за 50 рублей домашнюю икону без оклада, с условием, что "Блинов нарисует копию". Во дворе соседей поставили столы человек на тридцать с общей закуской и выпивкой, включая самогон, произведенный мною с помощью скороварки – мутноватый, с запахом резины медицинских трубок. Привезли аппаратуру. На открытом воздухе звучание особенное, очень четкое.
Сидели и танцевали до часу ночи. Молодежь, возвращаясь с танцев в городском саду, присоединялась к нашему веселью: "У вас тут лучше!"
19. Рейс "Антилопы".
После выдворения из строительного техникума, Чиж трудился в
"Медтехнике". Когда там потребовался третий работник, он предложил меня. К тому времени я почти два года не состоял на государственной службе, начиная все более смахивать на бездельника, захребетника, паразита, тунеядца и тому подобного антиобщественного элемента. Жил доходами от "нетрудовой деятельности": сомнительная дискотека, торговля записями втихаря. Правда, при этом восемь месяцев я учился на курсах радиотелемастеров в Кирове – трижды в неделю по вечерам, – но это была слабая отмастка. Пришла пора легализоваться.
Контора "Медтехники" находилась в Кирове на территории областной больницы. Раз в месяц мы ездили туда за ценными указаниями и зарплатой, сдавали отчеты о работе и брали запчасти, в основном не пригодные в ремонте, но завалявшиеся на складе и требующие списания.
Неофициально старшим у нас числился Ляо – лысеющий мужичок слегка за сорок, любитель выпить и побалагурить. Конторе он служил давно, а потому пользовался авторитетом.
Все медицинские учреждения района были кем-то поделены между нами, каждый обслуживал свой участок. Ляо прибрал себе все самое выгодное и удобное для обслуживания: районную больницу, поликлинику, аптеку, ветлечебницу с новым оборудованием, физиолечебницу. Почти все в центре города, а объем работ, вроде бы большой. Получал больше двух сотен. Мне дали тубдиспансер с лабораторией, детскую больницу с консультацией, производственную аптеку, Волковский детский санаторий и все Вахруши – крупный поселок в 12 км от города. Чижу осталось немного: роддом (который тогда размещался на углу Ленина и
Энгельса), стоматология, профилакторий фанерного, СЭС, аптека в
Первомайском, медпункт "Белки" и небольшой поселок Озерница. В последнем у него числился единственный рентген аппарат, благодаря заботам вскоре окончательно умолкший и благополучно "списанный". Не мудрено, что Чиж иной раз по неделе не появлялся на службе. Впрочем, наш крошечный служебный кабинетик, заваленный поломанными медицинскими аппаратами и запчастями к ним, не мог пожаловаться на невнимание со стороны Чижа. Об этом недвусмысленно свидетельствовал ряд глубоких зарубок по краю кондового стола. "Только с новенькими и только в первый раз…" – закинув ноги на стол, мечтательно комментировал сладострастник.