А я останусь!
Шрифт:
– Коля, здесь два комплекта теплого белья, носки. Что еще положить? – Елена Константиновна вопросительно посмотрела на мужа.
– Паша, отойди от окна! – спокойно, но строго сказал отец и повернулся к жене: – Синий свитер положи. – Он осмотрел вещи. – Ну вот, кажется, и всё. И сами собирайтесь! Медлить нельзя.
Отец аккуратно сложил одежду в вещмешок.
А Пашка, воспользовавшись его занятостью, снова выглянул в окно.
– Паша, ты что, оглох?! – прикрикнула на него мама. – Не слышал,
Мальчик нехотя, нога за ногу, поплелся в детскую, а Елена Константиновна плотно задернула шторы.
– Только самое необходимое берите. Главное – теплые вещи! – напомнил глава семьи.
Когда дверь за сыном закрылась, Николай Иванович первым нарушил тишину:
– Лена, прошу тебя, будь помягче с Надей. У нее сейчас такой возраст…
– Ох, Коля! Тебя-то она слушается, а со мной…
– Пойми, нельзя на нее давить, – старался он убедить жену. – Надя сразу же начинает артачиться.
– Боюсь я за нее. Если потакать, то Надя совсем отобьется от рук, – пыталась настаивать на своем Елена Константиновна. – Влюбилась в этого Панкратова! Подумать только! Назло мне, наверное.
– Ну что ты такое говоришь? Надя отстаивает свободу своего выбора. Это вполне естественно в ее возрасте.
– Анна Каренина тоже вон отстаивала свободу выбора, – понизила голос почти до шепота жена. – И чем всё закончилось? А Надя такая же взбалмошная и своевольная, как Каренина.
– Ну ты и сравнила!
– Есть в Наде что-то от Анны. Есть. Уж поверь мне! – Елена Константиновна была непреклонна. – Поэтому я и боюсь за нее.
7
Надя, поняв, что вопрос с отъездом решен окончательно, бесповоротно и обсуждению не подлежит, на следующее утро спозаранку поджидала Юрку во дворе – не могла уехать не простившись. Она тихонько раскачивалась на качелях, но, увидев Панкратова, ловко спрыгнула и бросилась за ним вдогонку в переулок.
– Юр, а мы в эвакуацию уезжаем! – Девушка подстроилась под его шаг и пошла рядом. – А вы?
– А мы не уезжаем. – Юрка не был расположен к продолжительной светской беседе. – Тебе чего?
– Я… просто хотела проститься. – Надя решительно протянула ему руку.
– Ну, бывай! – Панкратов почти равнодушно пожал ее и – чуть мягче – добавил: – Надь, я на работу. Опаздывать нельзя. У нас с этим строго.
Девушка, набравшись смелости, быстро поцеловала его в щеку и убежала. Парень усмехнулся и решительно зашагал прочь, но всё же, дойдя до поворота на улицу Кирова, оглянулся и посмотрел ей вслед.
8
Уже через пару минут Надя, согнав счастливую улыбку со своего лица, вернулась во двор. Около их подъезда стояли мама и брат.
– А папа скоро выйдет? –
– Папа уже уехал, – почти беззвучно, одними губами, сказала мама. Развернулась и вошла в подъезд.
– Как – уехал?! – Надя, не веря маминым словам, оглядела двор, встретилась взглядом с братом.
– А вот так! Пока ты где-то шлялась…
Надя, поняв, что на этот раз Пашка не шутит и не пытается ее разыграть, готова была расплакаться.
Девушка выбежала со двора на улицу. Она бежала мимо мешков с песком, которыми были закрыты витрины магазинов на улице Кирова; мимо противотанковых ежей; мимо окон со светомаскировкой, перечеркнутых крест-накрест полосками бумаги. Она всё бежала… Пока вдруг не остановилась, осознав, что бежать бесполезно. И внезапно поняла – совершенно отчетливо и бесповоротно: отца она может больше не увидеть никогда.
Надя заплакала. И понуро побрела обратно.
9
Сказать, что на Казанском вокзале было много народу, – значит не сказать ничего. Платформа была похожа на муравейник перед началом ливня.
Надя, ее мама и брат – с чемоданом, вещмешками и объемным тюком – с трудом продвигались к краю перрона. В валенках, закутанная по плечи в пуховую шаль, Надя была похожа на деревенскую девочку, вышедшую на улицу в лютый мороз. Она покорно шла за мамой, стараясь не отставать. Неожиданно, заметив кого-то в толпе, она рванула в сторону.
– Юра! – Девушка пристально смотрела кудато вдаль, боясь потерять из виду знакомую фигуру. – Мам, я сейчас!
– Стой! – Елена Константиновна схватила ее за руку. – Опять этот Панкратов?
– Мам, я ему наш адрес оставлю. Вдруг захочет написать!
– Размечталась! – ухмыльнулся Пашка. – Да и нет там никакого Юрки. – Он тоже вглядывался в толпу. – Просто у этого парня такая же кепка, как у Панкратова. Дурацкая.
– Надежда, давай договоримся, – назидательно начала мама, – в дороге ты от меня ни на шаг не отходишь. И чтоб про Юрку этого я больше не слышала. И без него забот хватает.
– Ясно? – ехидно переспросил брат.
– Ясно, – буркнула Надя, отводя глаза в сторону.
– Что-то долго нет поезда, – забеспокоилась Елена Константиновна.
Проходивший мимо мужик задел ее прямо по лицу своим тяжеленным вещмешком. От неожиданности она охнула.
– А поосторожней можно?.. – робко вступился за маму Пашка.
В этот время раздался резкий гудок паровоза, взгляды всех устремились к подходящему составу.
– Пропустите гражданочку с детьми! – Старушка протолкнула вперед молодую женщину с грудным ребенком на руках; второй ребенок, лет семи, крепко держался за ручку чемодана.