Анатомия теургии
Шрифт:
Будучи студентом, Йон не очень-то беспокоился насчёт подозрений в свою сторону. Он позаботился о том, чтобы аккуратно посещать церковь и вести себя как добрый октафидент, что на людях, что у себя в комнате, и никогда не делал ничего, что могло бы бросить на него тень. Даже если был уверен, что никого рядом нет.
Как сейчас, например, когда Вампир стоял в часовне и, склонив голову и сложив руки в молитвенном жесте, думал о своём.
На этот раз он выбрал не Сефрана, хранителя знаний, и не Ротруду, к которой уж точно обращаться сейчас не стоило, а Хильдерика —
Путь созидания заключался в том, чтобы бросить, наконец, все эти шпионские игры, вытребовать у Чёрного короля деньги на лабораторию и заняться наукой. Возможно, даже набрать учеников, хотя общение с Магнусом уже поколебало уверенность Йона в значимости этого дела. Сперва стоит набраться опыта. Но, по крайней мере, он может найти людей, владеющих хотя бы небольшой толикой магии, и обучить их простым вещам — например, создавать свет в темноте без факелов и ламп. Это может быть даже полезнее, чем боевая теургия.
Путь разрушения означал, что Йон продолжит игру. Что он останется при дворе Тостига и будет ждать удобного случая, чтобы ударить в спину. От этой перспективы теурга мутило. Он никогда не считал себя способным на предательство, и старые отговорки уже не помогали. Раньше Йон считал себя лазутчиком в стане врага: ему нужно было найти определённых людей и раскрыть определённые тайны, и только. Работа со знанием, как раньше. Это вполне укладывалось в его моральные устои. Но одно дело — натянуть личину и узнать что-то запретное, и совсем другое — войти в доверие для того, чтобы обнажить кинжал. А Гарольд потребует от него именно этого, да и Гирт тоже. Слишком уж удачно у Вампира получилось угодить прямо к королю.
Выбор был очевиден. Почти. Потому что если он выберет созидание, разрушений будет гораздо, гораздо больше.
Лично его это, наверное, не затронет. Если только Гарольд не проиграет войну, но и тогда есть шансы уйти в долину Ветерхельм или ещё куда. Может, даже на Исолльские острова. Там тоже Окта, но у них своё учение, и теурги им нужны.
Была и ещё одна проблема в выборе второго пути. Эдмунд. И хотя в коридоре ещё не звучали тяжёлые шаги королевских хускэрлов, следовало подумать заранее о том, что будет, если его раскроют.
И, в общем-то, все мысли сводились к одному: побегу.
Йон разрывался между этими двумя путями, и хотя знал, что архонты ему не помогут, всё равно пришёл сюда. Тишина часовни странным образом действовала на него. Успокаивала, очищала разум — что ни говори, но в святых местах Окты была своя магия. Будь у язычников свои святилища, наверное, там была бы такая же.
Но у них не было ни святилищ, ни жрецов. Была просто вера в силы природы, которые, вообще говоря, не требовали поклонения, и которыми можно было управлять с помощью гоэтии. Может, поэтому новая вера так легко вытесняла старую. Упорядоченное всегда сильнее аморфного.
Значит ли это, что нужно упорядочить язычество?
Йон опустил руки, взглянув в каменные глаза Хильдерика. Архонт мягко улыбался ему.
— Ладно,
— Думаете, вам ответят? — раздался за его спиной голос со знакомым акцентом, и Йон резко обернулся.
На него смотрела Джаана.
— Не думаю, — ответил Вампир. — Но иногда и молчание может быть ответом. Странно видеть вас здесь. Решили всё-таки принять Окту?
— Пока нет. Я искала вас, а не часовню, но ваша тир направила меня сюда.
— Тогда слушаю.
— Не здесь. Пройдёмся?
— С удовольствием.
Как и всегда, Джаана была одета тепло — слишком тепло для дворца. Цитадель построили в те времена, когда никто и не помышлял о центральном отоплении, но, как успел узнать Йон, Тостиг не чурался прогресса и в этом, сумев найти мастеров-строителей и организовав подачу тёплого воздуха в жилые комнаты. Для Йона этого было достаточно, чтобы отлично чувствовать себя в шерстяной рубашке, но джумарка всё равно носила тёплый солдатский свитер, ничуть не смущаясь грубой одежды. И даже в ней она выглядела изящно.
В часовне, впрочем, было прохладно — не настолько, чтобы Йон последовал примеру девушки, но достаточно, чтобы не задерживаться. К тому же он сам искал встречи с Джааной, и то, что она первой нашла его, настораживало.
— Я хочу немного рассказать о том, что случилось вчера ночью, — едва слышно сказала она, когда Йон прикрыл дверь за собой. — Король велел держать всё в секрете, но вряд ли в этом есть смысл. К тому же я сама уже не уверена в том, что делаю.
— Искусственные пространственные разломы и лезущие оттуда демоны, — он тоже старался не повышать голос, зная почти наверняка, что рядом ошивается бессменный соглядатай. — Ещё бы вы были уверены.
— Изначально эта магия предназначалась для другого, — Джаана покачала головой. — Она должна была уничтожать разломы, а не создавать их. И я хотела использовать её именно так.
— Благими намерениями ломается тонкий лёд, — не сдержался Йон.
— Да. Поэтому я говорю сейчас с вами.
— Что вам нужно?
— Помощь. Король ищет оружие, чтобы сражаться с братом, но есть вещи, которых нельзя касаться. Когда я предлагала ему способ покончить с демонами, то и подумать не могла, что из этого выйдет. Мне казалось, на Севере люди другие, не такие, как в Джумаре… но на самом деле они такие же, а я просто судила обо всех северянах по тому единственному, с кем была знакома.
Йон знал только одного северянина, с которым могла быть знакома Джаана и который мог вызвать у неё эти иллюзорные представления о человеческой природе, но сдержался. Сейчас явно было не время выпытывать, откуда она знает Магнуса Эриксона.
— Значит, он заставил вас искать способ создавать разломы?
— Нет. Метод изначально работал в обе стороны, и тот, кто его придумал, изучал оба направления. Это не скрыть. Даже если опубликовать только часть метода, любой натурфилософ легко найдёт недостающее. Это меня и пугает. Вы представляете, что случится с миром, если демонов начнут использовать в войнах?