Антон, надень ботинки! (сборник)
Шрифт:
Зоя. Что же делать?
Игнатий. Ты помоги мне.
Зоя. Как?
Игнатий. Потерпи.
Зоя. Значит, ты будешь любить, а я терпеть?
Игнатий молчит.
Что я должна делать?
Игнатий. Не знаю.
Зоя. Может, мне уехать?
Игнатий. Ни в коем случае! Воспоминания будут так настойчивы! Я тут же
Зоя. Ну так и иди к ней. Кто тебя держит?
Игнатий. А ты? А Никита? Я без вас не могу. Здесь моя корневая система. Я больше нигде не приживусь.
Зоя. Тогда оставайся с нами. Тебя никто не гонит.
Игнатий. А она? У нее нет ни отца, ни матери, ее выгнали из училища. Как она будет жить? На что она будет жить? Без денег, без профессии. Одна, в большом городе…
Зоя. Таких много по стране. Ты же не станция спасения.
Игнатий. Я не имею права не думать об этом, иначе получится законченный рисунок подлеца.
Зоя. Ты что, ее соблазнил?
Игнатий. Нет. Это не моя инициатива. Я, можно сказать, сопротивлялся изо всех сил.
Зоя. Тогда в чем твоя подлость?
Игнатий (после молчания). Я ее люблю.
Зоя поднимается, выходит из комнаты. Возвращается с чемоданом. Раскрывает его. Начинает собирать вещи. Игнатий наблюдает молча.
Зоя. Тебе теплое белье положить? В твоем возрасте уже пора носить кальсоны.
Игнатий молчит. Зоя заканчивает сборы. Закрывает чемодан. Вручает Игнатию.
Игнатий (потрясенно). Спасибо, Зоя…
Зоя. Ну о чем ты говоришь… Мы же друзья.
Игнатий берет чемодан. Уходит.
Тут же возвращается.
Игнатий. А ты? Ты отдала мне двадцать лет жизни, у тебя не было других интересов, кроме меня и Никиты. Я так не могу.
Зоя. Оставайся с нами.
Игнатий. А она?
Зоя. Ну хорошо, пусть у тебя будут две. Она и я. Как ее зовут?
Игнатий. Лариска.
Зоя. Пусть у тебя будут я и Лариска.
Игнатий (растерянно). Это как?
Звонит телефон.
Зоя. Это она. Возьми трубку и пригласи ее к нам на Новый год.
Игнатий. У меня такое впечатление, что ты надо мной издеваешься.
Зоя. Почему?
Звонит телефон.
Сними трубку.
Игнатий. Позови ты.
Зоя. Я с ней не знакома. Вот ты нас представишь друг другу, и уж потом я буду ее приглашать…
Игнатий. Да?.. (Раздумывает.)
Поднял трубку и тут же положил ее на место.
Не могу. По-моему, в этом есть что-то ненормальное.
Зоя. Ну посуди: ты же все равно от Лариски не откажешься, и тебе все время придется врать – то у тебя концерты, то у тебя прослушивания, будешь крутиться как уж на сковородке, все нервы себе разболтаешь. У тебя два пути развития: врать или не врать. Я предлагаю – не врать. В Дании все так давно живут и не делают из этого трагедии.
Телефон звонит. Игнатий подходит к аппарату. Стоит в нерешительности.
Дом Лариски. Лариска сидит посреди комнаты на стуле и не отрываясь смотрит на телефон.
Из-за стен, сверху и снизу доносятся музыка и топот. Люди празднуют Новый год. Лариска подходит к столу, пишет на листке бумаги желание. Потом жует эту бумагу. Жует довольно долго, и чувствуется, что ей противно. Звонит телефон. Лариска схватывает трубку.
Лариска. Да! (Разочарованно.) А… Кира… Спасибо… Не могу долго говорить. Жду звонка. Потом…
Лариска бросает трубку и начинает ходить по комнате из угла в угол. Считает: двенадцать тысяч восемьсот сорок девять, двенадцать тысяч восемьсот пятьдесят. Звонок. Лариска схватывает трубку.
Голос Игнатия. Это я.
Лариска рыдает.
Ну вот. Опять за старое. Ты же обещала.
Лариска. Я больше не могу. Я не умею без тебя.
Игнатий. Приходи ко мне.
Лариска (растерянно). Куда?
Игнатий. Ко мне домой. Дом ты знаешь. Третий подъезд. Пятый этаж. Квартира восемьсот девять. Все вопросы потом.
Короткие гудки. Лариска стоит, держа трубку в опущенной руке. Вид у нее ошарашенный. Кладет трубку. Торопливо набирает номер.