Архив пустоты
Шрифт:
– Алексей, садимся, – приказал Огней.
На поле они пробыли недолго. Выживших не осталось, зато в ста метрах от разбитой хвостовой части ловцы обнаружили чёрный ящик. А ещё взяли на борт одного бота-огородника. Бот находился в состоянии «активен», однако на команды не реагировал, перезагрузка тоже не помогла. Что ж, пусть кибернетики Наукограда разбираются.
Через десять минут ловцы прибыли в столицу. Над городом они кружили полчаса, наблюдали. Картинки в окулярах стереобинокля были ещё те… Пустые вагончики монорельса тарахтели по заданному маршруту, давили ползущих по рельсам обдолбов.
Наконец конвертоплан сел на главную площадь, выпустил ловцов.
– Ахмет и Дикон, отправляйтесь со своими тройками в парк аттракционов. Верон и Борис, возьмите на себя район развлечений. Семён, твоя тройка проверит Национальный Лицей. Стоп. – Снова этот странный звон в ушах. – В Лицей пока не надо. Проверьте Дом Правительства. Держите пропуск – Брут дал. Остальные со мной, в центральный госпиталь. Встречаемся здесь через тридцать, максимум сорок минут.
В храм Эскулапа с ходу попасть не получилось. Автоматические двери заело – пришлось выбивать. Госпиталь встретил их прохладой, запахом лекарств и далёким захлёбывающимся плачем. Ловцы пошли на звук.
…В операционной мужчина с пустыми глазами кромсал скальпелем женщину, распростёртую на столе. Женщина рыдала от боли, но вырваться не могла – мешали кожаные ремни. На соседнем столе лежал окровавленный труп – видимо, предыдущий пациент того же «лекаря». Рядом стоял безучастный и неподвижный бот-хирург. Кто-то из ловцов выругался, кто-то поспешно доставал оружие. Огней тоже достал, но пускать в дело не спешил и команде приказал не двигаться. Прислушался. В коридоре шаркали шаги. Корсан-младший резко обернулся – как раз вовремя, чтобы увидеть, как в палату входит детина с детским лицом и пустыми глазами. Детина методично размахивал руками, радостно агукал и двигался прямо на ловцов. В кулаке его сверкнуло лезвие. Огней выстрелил. Затем одной очередью скосил и сумасшедшего хирурга, и его жертву. Не говоря ни слова, выскочил из операционной.
…В палате женщина, похожая на сушёную воблу, жевала трубку от капельницы, рядом валялись недоеденные таблетки. У её соседки были синие волосы и губы в крови. Она тяжело дышала, но не прекращала грызть… Огней присмотрелся – шприц. С иголкой. Третья дама растеклась жирной массой по полу и блевала, не переставая. Рядом лежал пустой пузырёк. Что в нём было? Неважно. Главное, чего нет. Признака разума в их глазах. Всё та же пустота. «Словно в обезьян превратились», – вспомнились слова Карловича. Нет, макаки и те умнее. Толстая тётка на полу задёргалась в конвульсиях. Упала в лужу своей же блевотины, закатила глаза. Огней нажал на спусковой крючок. Подумал и облегчил участь и её соседкам по палате.
…в коридоре безногий калека скулил и полз к открытому окну. Кто-то из тройки Карловича окликнул его – никакой реакции. Пустота в глазах. Ещё пара секунд – и доползёт, вывалится. Этаж второй, убиться – не убьётся, но покалечится ещё сильнее. А ботов-спасателей больше нет, врачи Наукограда далеко. Да и не хватит врачей на всех. Огней нажал на крючок.
– Корсан,
– Заткнись, Карлович. А то сам не видишь – они уже трупы. Помог бы лучше.
– Пошёл ты, командир!
Огней подошёл к Стэну Карловичу вплотную.
– Чистеньким хочешь остаться? Да?
– Нет доказательств, что эти люди… совсем безнадёжны.
Ага. Видел бы ты лицо Ирвинга, когда ему дочь доставили. Вот лучшее доказательство! Но Марина хотя бы сильно навредить себе не успела. По крайней мере, он на это надеялся.
– Возвращаемся к конвертоплану, – сухо отрезал Огней.
Отчёты других ловцов не сильно отличались от увиденного группой Корсана. Люди даже не обезумевшие – отупевшие, овощи. Связались по рации с другими звеньями – в их городах то же самое.
– Надо лететь дальше, – упрямо произнёс Корсан. – Будем искать. Где-то должны быть люди. Мы полетим на восток, Давида с Остом отправим на запад.
– У нас не так много топлива.
– Плевать! Плевать… Топливо найдём по дороге. Стоп, а где Семён?
– Он всё-таки решил проверить Лицей. Ушёл за минуту до твоего возвращения.
И вновь дрогнула реальность. Замерла, обернулась льдом. Заскользила по льду алая стрелка. Как тогда, у ворот Наукограда. Но указывала она в этот раз на Лицей, на бледно-сиреневую крышу, выглядывающую из-за полукруглого Дома Правительства.
Огней попытался вздохнуть, закричать, но не смог, только жадно глотал воздух, а горло обжигали сотни крохотных льдинок.
– Командир, вы в порядке?
Борис тряс его за плечо. Карлович стоял в стороне, кривился.
– Совсем Корсан плох, нервы на покой просятся. А может, и самому уже пора отдохнуть?
– Заткнись, Стэн, – Огней включил связь с Семёном. – Возвращайся! Немедленно! Выходи оттуда, это приказ.
Долгая минута, вторая – и рыжебородый Семён с двумя ведомыми вышел из-за угла. Улыбнулся командиру, приветствуя. Дышать стало легче, но красная стрелка исчезать не спешила. И отогнать её, как тогда у ворот, не получалось.
– Корсан, ты объяснишь, что на тебя находит целый день?
– Вы что, ничего не видите?
А Мартин видел. Значит, и ему не кажется.
– И что мы должны узреть? Что наш командир с ума сходит?
– Заткнись! Семён, что в Лицее?
– Странный запах. И голоса наверху – мы не успели дойти.
– Голоса? – встрепенулся Стэн Карлович. – Голоса или вой с плачем? Корсан, твою налево, там могут быть люди. Нормальные!
– Нельзя туда, – прохрипел Огней, борясь с льдинками в горле и стараясь не видеть красную стрелку, упорно скользящую к Лицею.
– Там учатся дети элиты, на них могло не подействовать это… помешательство всеобщее.
– Сами правители того, – скептически хмыкнул рыжий Семён, – совсем плохи.
– И что? Дети могли уцелеть. Надо вернуться.
А реальность всё звенит и звенит. Стрела маячит, горло саднит от невидимых льдинок. Нужно дать Карловичу по шее и загнать в конвертоплан, но невозможно пошевелиться. Группа растерянно топчется на месте. Жаль, Давида здесь нет. Он бы помог, поддержал командира.
– Карлович, если командир считает, что нужно уходить, значит…