Автобиография. Старая перечница
Шрифт:
Естественно, дождь тут же прекратился.
Сразу стало ясно, что в машине мы ни за что не поместимся — я имею в виду будущий багаж, не людей. С габаритами и весом у всех был порядок. Я вспомнила о купленном специально на такой случай багажнике на крышу и похвасталась своей предусмотрительностью. Мы его установим, когда потребуется, уже перед отъездом из Трувиля. И это станет одним из звеньев длинной нити неприятностей, о которых придется рассказать.
Мне не терпелось показать детям фотографии, сделанные во время прошлогодней поездки, я с этого и хотела начать, но фотографий не было. Пропали. Потерялись. И куда запропастился конверт с ними? Ломала голову, пока не
Затем отколол очередной номер мой «Авенсис». Не знаю, кого из нас кольнуло предчувствие, кажется, Роберта, а может, всех разом, и Роберт решил установить на крыше машины новый багажник за день до отъезда. И разумеется, выяснилось, что сделать это невозможно. Не буду уточнять, в чем причина, что именно там не подходило. Может, какие-то зажимы, держатели, винтики-шпунтики или прокладки, не в этом дело. Не хватало всего-то четырех миллиметров, но без такого пустяка багажник не закреплялся как следует. А ведь мы же примеряли его в том магазине, где и машину приобретали, сидел как влитой, и почему я не купила тот, что примеряли! А ведь хотела, но мне заявили — это выставочный экземпляр, а продают новые, в заводской упаковке. И я отстала от них. А надо было с руками рвать тот, который так идеально сидел на моей машине!
Большие автосалоны работают допоздна. Роберт с Моникой бегом устремились в глубь огромного зала, где-то между машинами в длиннющем проезде разыскали служащих, с их помощью приобрели другой багажник и опять же с помощью персонала салона тут же установили его на наш «Авенсис». Там же приобрели гигантских размеров кусок пленки для защиты от дождя. А тот первый багажник, который никак не монтировался на крышу, очень мешал нам и в сложенном виде, занимая много места. Понятия не имею, зачем я эту дрянь везла домой, а не выбросила где-нибудь по дороге, он так и не понадобился. А потом еще и в гараже под ногами путался. И ведь стоил-то всего ничего…
Дождь преследовал нас весь отпуск, целлофан очень пригодился, и мы наверняка выглядели как передвижной склад вторсырья, изрядно потрепанный собаками.
Известно, как паркуются в Париже в разгар туристического сезона. Машины оставляют просто посередине мостовой, на пешеходных переходах, на перекрестках. Где попало. Полиция очень редко предъявляет претензии, однако иногда такое случается.
Моя гадина стояла на Больших Бульварах, у галереи Лафайет, по другую сторону улицы. Стояла в длинном ряду брошенных машин, ни первая, ни последняя, где-то посередине. Естественно, неподалеку воткнули милый предостерегающий знак «Stationnement genant», что следовало бы перевести как «оставлять здесь машину стыдно и позорно, совесть имейте», и в то же время указывалось, какие карательные меры предпринимаются против нарушивших запрет. Для тех, кто читать не умеет, — доходчивая картинка: огромный подъемный кран, подцепивший маленькую, беспомощную машинку.
Выйдя с Робертом из магазина «Бухара», мы увидели по ту сторону улицы желтую машину дорожной службы и суетящихся вокруг людей.
— Мамуля, уж не нашу ли тачку забирают? — встревожился сын.
Ясно, нашу.
—
Толпы народа на тротуарах и проезжей части заслоняли мне видимость, уже потом я узнала — Роберт успел-таки. Полиция уже намыливалась прицепить трос к чему-то там в передней части «Авенсиса», наверное, к буферу. К счастью, Роберт успел до того, а существует неписаное правило — если водитель первым коснется машины, его оставляют в покое. Если же опередят они — ничего не попишешь, тогда тачка в их распоряжении, и тут ты можешь скандалить, плакать, плясать вокруг своего сокровища, они — ноль внимания, хоть ты лопни.
Вот скажите, с чего это они привязались именно к моему коняге, выбрали его из тысяч других средств передвижения? Иностранные номера? Так там стояли машины со всего света.
Зося с Моникой раньше нас покинули «Бухару» и отправились в какой-то большой магазин, мы с Робертом остались вдвоем. Он понесся на помощь машине, я потопала следом. Придя на место опустевшей стоянки, я не нашла ни машины, ни сына, ни полиции. Невестки с внучкой тоже не было. Я не знала, на что решиться, а главное — не знала, что случилось с машиной. Забрали ее или нет? Сотового у Роберта с собой не было, девчонки же не услышат сигнал, если они в шумном магазине.
Я чувствовала себя чем-то вроде шпиона-связного. Уселась за столиком в ближайшем бистро и принялась пить все подряд: кофе, грейпфрутовый сок, минералку, пиво, белое вино, при этом я бдительно вертелась во все стороны. Вот только красного вина не заказывала, вместо красного они наливают всякую гадость.
Первым явился Роберт. Пешком, машину поставил на стоянку в казематах, тех самых, подземных, их развелось в Париже множество, места там всегда есть, вот только я эти подземелья не выношу. Теперь уже вдвоем мы принялись ждать Зосю с Моникой. Немного подкрепились напитками. Потом девчонки явились, тоже подкрепились напитками. Вот таким образом мы провели почти половину парижского дня напротив магазина «Бухара».
Если кто-то подумал, что на этом «Авенсис» закончил откалывать свои номера, то он сильно заблуждается.
А теперь опять маленькое лирическое отступление. Если не ошибаюсь, именно в ту поездку мы очень обидели австрийцев. Правда, австрийцы об этом никогда не прочтут и, следовательно, не узнают о наших оскорбительных инсинуациях в их адрес, но я все равно чувствую себя виноватой перед ними и хотела бы извиниться. В конце концов, очень приятная страна и такая красивая столица!
На номерах австрийских машин должна фигурировать буква А. В разгар туристического сезона Париж переполнен людьми всех национальностей, кроме французов, мы уже к этому привыкли, но нас поразило странное стечение обстоятельств. Если мы едем по улице, а у нас под носом машина ползет как улитка, то это обязательно австриец. Если на оживленной площади остановлено движение из-за неумелых действий какой-то машины, то на ней непременно австрийские номера. Если какой-то идиот перегородил нам выезд, то это опять обязательно австриец. Что-то слишком много развелось этих австрийских идиотов, просто бросаются в глаза.
— Слушай, «А» — это Австрия? — в полной растерянности спросила я сына.
— Австрия, — подтвердил он.
— Но ведь они себя называют на «О» — Osterreich.
— А для всех остальных — Австрия. У них ведь социализма не было?
— Не было. Не подфартило им.
— Значит, машины у них свободно продавались.
— Насколько мне известно — свободно.
— Вот и развелось австрийских машин. У них там что — прерии? Саванны? Безлюдные пустыни?