Банк
Шрифт:
— Ну-ну, хватит, — остановила она Влада. — Теперь я знаю о вас еще чуть-чуть больше. Вчера я узнала, что вы пьяница и не любитель ухаживать за дамами, сегодня — что вы не педант. А что еще предстоит узнать?
— Что я агент международного империализма и реставратор старого режима.
— Это лучше, чем быть педантом, — засмеялась она. — Куда мы держим путь?
— На набережную канала Грибоедова, в ресторан под названием «Санкт-Петербург».
— Чудесно. А что там такое?
— Там отличное заведение с замечательным интерьером, вкусной едой и тихой музыкой.
— Очень хорошо. Ну, так идем?
—
— Что же вы в такую погоду — и без зонта? — спросил.
— Так торопилась — в отличие от некоторых, — что даже в окно не выглянула, а возвращаться — сами знаете, примета, да и опаздывать не хотелось.
— Еще раз простите великодушно. Искренне каюсь.
— Ладно, я вас уже простила, хватит об этом. А я, — и она посмотрела ему в глаза, — не думала, что вы позвоните, — такой у вас вчера был грозный, насупленный и надутый вид. Вы были похожи на обиженного ребенка, у которого только что отняли игрушку, съели его шоколадку и отправили спать, не дав дождаться передачи «Спокойной ночи, малыши!», — смотреть было больно.
— Пожалуй, если бы я был трезв, то смог бы скрыть свое расстройство, но благодаря алкоголю у меня, наверное, действительно все на лице было написано. А что же вы все-таки отказались, раз так меня жалели?
— Ну, во-первых, я считаю, что всегда женщина решает, когда ей лечь в постель с мужчиной, и в человеческой истории был только один период — первобытный, когда мужчина просто брал ее за волосы и тащил к себе в пещеру, но, конечно, если женщина свободна, а не принадлежит представителю сильной половины физически — то есть она не является его рабыней-наложницей, женой (в арабских странах) и не отдается за деньги — и в прямом, и в переносном смысле. Во-вторых, у меня вполне взрослый сын для того, чтобы не рассказывать ему сказки, а общаться с ним откровенно. Поэтому что он мог обо мне подумать, если я вечером сообщаю ему, что иду на день рождения к Марине и вернусь не очень поздно, а сама, выпив много вина, забываю о своей семье и еду на ночь к человеку, которого до того ни разу не видела?
— Уж, как вы меня!.. А я только собирался предложить на «ты» перейти, но теперь уж боюсь.
— Не бойся. «Ты», так «ты» — давно пора.
Вышли на дорогу, быстро перешли ее, так как их путь лежал в направлении центра. Машину поймали быстро, забрались на заднее сиденье.
— Грибоедова, ближе к Спасу? — спросил водитель. — О, места моей молодости, мы всегда там с моей нынешней женой гуляли, когда она еще в школе училась, даже особый маршрут у нас для прогулок по центру выработался. А время-то какое было! Вроде и в коммуналках жили, и на демонстрациях маршировали — а народ был счастлив, не то что сейчас… Я курю — ничего?
— Ничего, — ответил Влад. Водитель попался разговорчивый, ладно еще бы не назойливый. Один раз его подвозил рыжебородый крепыш, который так разошелся, осуждая Ельцина, что забыл, куда им ехать, а сам дошел чуть ли не до исступления — Влад тогда даже испугался.
— Ну и что мне с того, что в Казанском был музей атеизма, а теперь церковные службы проводятся? Я и раньше туда не ходил, и сейчас не пойду, а вот, сидя перед ним летом на лавочке, на солнышке погреться, пивка
Влад повернул голову направо, посмотрел в окно. На стекле оседали крупные снежинки и сразу таяли, сбегая вниз тонкими струйками, мелькали огни, лилась болтовня таксиста, монотонно скрипели дворники — раз-два, раз-два… Все и в жизни идет монотонно, тихо, спокойно, скучно — не бурный ледоход, а тихое течение. Раз-два, раз-два… Хорошо ли это, плохо ли? Кто его знает…
— …Или сменщик мой — вот такую щуку вытащил. Ну, выпили за улов-то, домой рыбу приносит, жена нет похвалить — давай, понимаешь, его пилить: чего напился. Вы женаты-то?
— Нет, мы этот вопрос еще не обсуждали, — сказала Жанна столь серьезно, будто они знакомы очень долго, но данной темы еще не касались. Наверное, не хотела вступать с водителем в диалог.
«Нас уже принимают за устоявшуюся пару, — подумал Влад. — С другой стороны, откуда ему знать, в первый раз мы видимся, второй или пятидесятый? Мужчина и женщина, нарядные, улыбающиеся, субботним вечером едут отдыхать — чем не супруги?»
— …Такую команду развалить, шесть матчей — шесть побед! А перед решающими играми тренера меняют, ведущих футболистов отпускают — как с «Нантом»-то сражаться будем? Нет, здесь не все чисто. Я иногда слушаю того же Жириновского: а ведь вправду выгодно американцам было, чтобы развалился Союз и единственной супердержавой остались они? Выгодно! Значит, без всяких там ЦРУ дело тут не обошлось. Кому в Европе нужно, чтобы наши кубок лиги выиграли? Да никому. Вот, стало быть, и строят нам козни… Где тут на Грибоедова?
— Да вот, прямо здесь. Спасибо, до свидания! — ответил пассажир, отдал деньги, вышел сам, помог выбраться спутнице.
«Санкт-Петербург» — довольно уютный ресторан, несмотря на подчеркнутую помпезность обстановки, излишне громкую иноземную речь, неудобное расположение столов и иногда появляющихся здесь крикливо одетых дам, видимо заскакивающих сюда из расположенного рядом клуба «Конюшенный двор». Всегда мягкий, ненавязчивый, неяркий свет, тихая музыка в исполнении тапера Марка, можно, однако, здесь услышать и русские классические романсы — вокруг множество различных посольств-консульств-представительств, посему иностранцы тут — частые гости, и они от всего русского тащатся — как же, экзотика! — впрочем, если Марка и его коллег попросить, исполнят они и «С чего начинается Родина», и «Не думай о секундах свысока». Кухня — русская национальная, тут тебе и поросенок с кашей, и борщ с кулебякой, готовят замечательно, напитки все подряд — наряду с «Пятизвездной» водкой можно выбрать тончайшие французские вина, равно как и не совсем приятное немецкое или голландское пиво в бутылках. Цены, как и везде сейчас в Петербурге, к сожалению, высокие.
На входе гостям, с улыбкой их поприветствовав, помогли раздеться и предложили пройти в конец зала, Влад, собственно, так и хотел. Мэтр проводил их к столику на двоих, вручил меню и удалился.
Усевшись, Жанна осмотрелась вокруг и произнесла:
— А здесь хорошо, мне нравится.
Подошел официант в неизменном жилете и бабочке, спросил, что они желали бы на аперитив, — он попросил томатный сок, его спутница — «Мартини».
— Ты в этом заведении завсегдатай? — спросила она.