"Белые линии"
Шрифт:
Они обошли сторожку, осмотрели ее со всех сторон. А в это время с сеновала за ними следили лихорадочно блестевшие глаза насмерть перепуганного человека. В ту минуту когда Земан с Житным зашли за строение и не могли его видеть, он неожиданно спрыгнул на кучку сена, приземлившись сразу на четыре точки, и стремглав понесся через просеку в сторону чащи. Но далеко убежать ему не удалось, потому что раздался громкий крик:
— Стой! Именем закона!
Человек в ужасе запетлял как заяц, хотел повернуть назад, но старшина Матыс в несколько прыжков подскочил к нему и сбил с ног.
Это
— Куда это ты, Ярда? А где твой отец?
И тут Ярослав Босак задрожал, расплакался, потому что думал, что они все уже знают и пришли теперь за ним.
— Он в доме священника... Все в доме священника... Но я с ними не имею ничего общего... Я в Мутла даже не выстрелил, клянусь...
Они снова сидели, втиснувшись в школьные парты, и оттого казались немного комичными. Здесь были все четверо: Карел Мутл, железнодорожник Йозеф Бабицкий, Йожка Вчелак и пан управляющий Томан, сидевший за кафедрой. Только Анна Шандова не пришла — бог знает почему, может быть, у нее были какие-то неотложные дела дома или в кооперативе. Но, в конце концов, она не была членом комитета.
Света зажигать не стали, в полумраке разговор у них получался более полезный и доверительный. Говорил в основном Карел. С трудом подбирая слова, он не спеша рассказывал им обо всех своих проблемах:
— ...Я очень люблю свою профессию и никогда ни за что на свете не бросил бы ее... Однако сегодня я понял, что линия фронта сейчас проходит здесь... потому что здесь происходит такое, чего давно уже быть не должно. Люди растерялись, не понимают, кто здесь, собственно, сейчас хозяин положения — простые жители сел, члены сельскохозяйственных кооперативов, мы, коммунисты, или те несколько гадов, которые начали по ночам стрелять. И вот я решил... что надо отложить в сторону личные планы и взяться за дело по-настоящему. Короче говоря: завтра я подаю заявление об уходе с фабрики, распрощаюсь с бригадой, верну им ордер на квартиру... Останусь здесь, с вами... Возьму на себя функции председателя кооператива.
Вчелак растроганно пожал ему руку:
— Слава богу, Карел, ты все-таки образумился! Ведь я бы окончательно спился на этой должности от жалости к самому себе. Я тебе этого никогда... И обещаю, что все...
В этот миг от дверей класса раздался резкий окрик:
— Руки вверх!
Члены комитета удивленно оглянулись. У дверей стояли трое. Все в черных резиновых плащах, на лицах черные повязки, в руках пистолеты и автоматы. Это было настолько неожиданно, что казалось неправдоподобным, и четверо мужчин, сидевших в классе, даже не успели испугаться. Потрясенные происходящим, они медленно подняли руки. Пан управляющий Томан испуганно спросил:
— Что... вам нужно?
Один из пришедших заорал:
— Я сказал — руки вверх! Все лицом к стене без лишних вопросов! Кто из вас секретарь партийной организации?
— Я, — ответил Карел Мутл.
— А-а... Я знаю тебя, звереныш! Встань к стене, лапы вверх, ноги шире! Председатель национального комитета?
— Я, — сказал Томан.
— К стене! Председатель кооператива?
— Я! —
— К стене! А этот? — спросил убийца в черном и показал на Бабицкого.
— Тоже коммунист! Член красной милиции, — с готовностью подсказал ему один из его подручных.
— Значит, вы тут все вместе, — удовлетворенно произнес главарь. И с истерическим пафосом хриплым, срывающимся голосом завопил: — Во имя свободы и демократии, во имя нашего великого национального сопротивления!..
Такого Карел Мутл вытерпеть не мог. Он резко обернулся:
— Какого сопротивления, негодяй?
— Тихо! — гаркнул один из людей в черном.
Однако Карел не испугался окрика; он был настолько возмущен и разгневан, что перестал бояться.
— Вы обычные мерзавцы и убийцы, вот вы кто! Тоже мне сопротивление! Боитесь прийти с открытыми физиономиями, боитесь посмотреть людям в глаза... Но я тебя все равно узнал, Эман!
И тут один из бандитов яростно сорвал с себя черную повязку. Это был лесник Босак. То же самое сделали двое остальных.
— Смотри же, кто пришел с тобой расправиться!.. Посмотри, прежде чем подохнуть!
Вторым был трактирщик Бенеш. Третий, главарь, очень напомнил Карелу штабс-капитана Кристека из пограничного городка. Но Эмана Заградника тут не было...
Бланка вместе с другими жителями деревни бежала к костелу, к дому священника. Она слышала гул моторов автомобилей и мотоциклов на площади рядом с костелом, стук в дверь и громкие голоса: «Именем закона! Откройте!» Все были очень удивлены, никто ничего не понимал. Почему именно священник? Такой тихий, добрый человек. Одной ногой уже в могиле стоит.
Они сбежались под старые липы перед домом священника и молчаливо, неодобрительно смотрели, как милиционеры обыскивают дом. То, что они видели через ярко освещенные окна и двери, походило на какое-то нереальное, театральное представление. Затем в дверях показались Земан и Житный. Они вывели священника. Руки его были в наручниках. Идя к машине, Земан и Житный настойчиво спрашивали священника:
— Где остальные, говорите!
— Отрицать не имеет смысла, мы все знаем, говорите!
— В последний раз призываем помочь нам поймать преступников!
— Это ваша единственная возможность облегчить свою вину, говорите!
Однако священник молчал, полностью подчинившись воле ведущих его людей, неживой, оцепеневший, с пожелтевшим лицом. Только по шевелившимся губам можно было понять, что он напряженно и сосредоточенно молится.
Земан совсем вышел из себя. Схватив священника за локоть, он с силой тряхнул его:
— Где они? Говорите, черт бы вас побрал! Вы еще можете предупредить трагедию. Говорите!
Тут Бланка прорвалась сквозь ряды молчавших людей, бросилась к Земану и с горячностью попыталась вырвать из его рук священника.
— Ты что делаешь, Гонза? — воскликнула она. — Ведь это старый человек! Что ты с ним делаешь?.. Оставьте вы хоть здесь свою классовую борьбу!
В эту минуту со стороны школы донеслись выстрелы.
Сцена, представшая глазам тех, кто сразу после выстрелов вбежал в школу, была поистине чудовищной.