Блудная дочь
Шрифт:
В конце 1950 года русские имели столько же боевых самолётов, сколько и Соединённые Штаты, в четыре раза больше солдат и тридцать танковых дивизий против одной американской. Мы больше не можем позволить такое! Я молюсь за то, чтобы наша великая страна никогда больше не терпела таких катастроф, как вьетнамская, и чтобы никто из нас не стал свидетелем гибели в бою ещё хотя бы одного американца! Но наши враги должны знать, что мы встретим их агрессию в лоб!
Каждому американцу, который считает, что наши расходы на оборону слишком велики, я посоветую заглянуть за «железный занавес», чтобы убедиться,
Многие страны сыграли свою роль в истории свободного мира и его защиты. Теперь эта ответственность перешла к лидерам данного сообщества. Пусть же у наших внуков не будет оснований сказать, что мы задёшево обменяли эту ответственность на популярность! Пусть каждый американец будет уверен, что его свобода защищена, пусть и ценою жертв, которые придётся принести. Давайте заверим американцев, что мы не станем увиливать от своих обязанностей перед лицом опасности. И пусть в этом зале не будет Неронов, играющих на скрипке. Нельзя допустить ни пожара, ни победы противника!
Депутаты приветствовали её слова громкими криками. Спикер беспомощно пытался навести порядок в зале. Когда ему это удалось, Флорентина продолжила:
— Пусть такой жертвой никогда не станут молодые американские жизни. Не будем впадать в опасную иллюзию, что мир во всём мире может быть сохранён без способности защитить его от агрессии. Адекватно защищённая Америка может без страха влиять на события, управлять, не прибегая к террору, и всё ещё оставаться бастионом свободного мира. Господин спикер, я считаю поправку Саймона неуместной и — что ещё хуже — безответственной!
Флорентина прошла на своё место, и её тут же окружили депутаты обеих партий, высоко оценившие её выступление. В прессе на следующий день оценки были ещё выше, и все агентства цитировали на своих лентах отрывки из речи депутата Каин, называя её специалистом по обороне. Две газеты даже назвали её кандидатом в вице-президенты.
И опять Флорентине стали поступать тысячи писем.
После недельной суматохи, когда её донимали телефонные звонки, Флорентина провела тихий уикенд с Ричардом, рассказавшим ей о планах построить «Барон» в Мадриде и с этой целью послать туда Эдварда, чтобы он подыскал площадку.
— А почему Эдварда?
— Он сам вызвался. Он теперь почти всё время работает на группу, и даже снял апартаменты в Нью-Йорке.
— Что же будет с его адвокатской практикой?
— Эдвард сейчас выступает в роли консультанта в своей конторе и говорит, что, если ты смогла так круто поменять жизнь, то почему бы и ему не попробовать. Должен сказать, что он снял с моих плеч огромный груз. Эдвард — единственный из всех, кто может работать так же упорно, как и ты.
— Каким хорошим другом он оказался!
— Да, я согласен. А знаешь, ведь он влюблён в тебя.
— Что-о?!
— Нет, он не собирается прыгать к тебе в постель, хотя, если б и собирался, я бы его понял.
— Но я никогда не…
— Ну конечно нет, дорогая. Не думаешь же ты, что я ввёл бы его в состав совета директоров «Лестера», если бы боялся, что потеряю из-за него жену?
— Как жаль, что он не женился.
— Он никогда ни на ком не женится, пока рядом ты. Так что просто радуйся тому, что тебя обожают двое мужчин.
Когда после уикенда Флорентина вернулась в Вашингтон, её встретила новая кипа приглашений, которые поступали всё чаще. Она спросила совета Эдварда, что ей делать с приглашениями.
— Выбери пять-шесть самых важных, на мероприятия, где ты сможешь донести свои взгляды до как можно более широкого круга людей, а остальным сообщи, что слишком занята на работе и не можешь в данный момент принять приглашение. Только помни, письма с отказом должны быть обязательно написаны от руки. Однажды, когда ты захочешь выйти за рамки девятого округа Чикаго, останутся люди, которых с тобой будет соединять только это письмо, а ведь им придётся решать, проголосовать за тебя или против.
— Какой ты умный, Эдвард!
— Ну, не забывай, я же на год старше тебя.
Флорентина воспользовалась советом Ричарда и каждый вечер уделяла два часа просмотру писем, авторы которых черпали вдохновение из её речи на тему оборонных задач, и вскоре ответила на каждое. Она приняла приглашение выступить в Принстоне и в Калифорнийском университете в Беркли, а также перед кадетами в Вест-Пойнте, и посетила обед в честь ветеранов Вьетнамской войны. Везде, куда она приходила, её рекомендовали как ведущего специалиста Америки по вопросам обороны. Но сама Флорентина сознавала, как мало она знает в этой области, и старалась заняться вопросом ещё плотнее. Она продолжала активную деятельность в Чикаго, но всё больше обязанностей на этом участке делегировала своим сотрудникам, назначив ещё двоих помощников в чикагский офис и выплачивая им жалованье из собственного кармана.
28
— Есть что-то срочное? — спросила Флорентина, увидев перед собой стол, заваленный корреспонденцией, поступившей утром. Срок полномочий конгресса 95-го созыва подходил к концу, и депутатов опять больше беспокоила проблема переизбрания, чем законодательная работа в Вашингтоне. На этом этапе их аппараты в основном тратили время на работу в округах, а не на рассмотрение общенациональных проблем. Флорентине не нравилась эта система, превращающая нормальных людей в ханжей с приближением новых выборов.
— Есть три пункта, на которые я хотела бы обратить ваше внимание, — сообщила ей Джанет. — Во-первых, опросы избирателей нельзя назвать хорошими для нас. Ваш рейтинг упал с восьмидесяти девяти до семидесяти одного процента, и оппоненты не преминут воспользоваться этим, чтобы сказать, что вы потеряли интерес к работе и вас необходимо заменить.
— Но причина потери голосов заключается в том, что я езжу по базам вооружённых сил и занимаюсь делами, которые не ограничены рамками одного штата. Я не могу отказать коллегам, половина которых просит меня выступить в их округе.