Боксер-5: назад в СССР
Шрифт:
Вариантов, собственно, оставалось немного. Договориться с милиционером не получилось, сбежать из отделения мало кому удавалось даже из
закоренелых и опытных уголовников… Пока Григорий Семёнович вернётся с юбилея, уже будет послеотбойное время. А помимо боязни, что нас всех вышибут с треском с этих сборов, лично мне было просто по-человечески неудобно перед нашим тренером. Он положился на меня, как на самого ответственного, доверился нам всем, как почти уже взрослым людям, верил, что мы его не подведем. Сейчас он наверняка в прекрасном расположении духа, будет возвращаться с праздника —
Вывод — надо бежать отсюда прямо сейчас! Если сделать все слаженно и вместе, то есть шанс. Бегаем мы все хорошо, и уж наверняка лучше милиции, которая точно не тренируется в этом каждый день. Конечно, это был откровенно мальчишеский поступок, но ничего, зато проблемы решит.
Я переглянулся с нашими ребятами и одними губами спросил: «Бежим?». Все, как один, едва заметно кивнули. Другого ответа я от них и не ожидал — ещё бы, кому захочется куковать допоздна в отделении и потом ещё выхватывать от тренера?
И, когда нога последнего из нас ступила из машины на асфальт, мы, снова переглянувшись, резко припустили в сторону нашей базы.
— Эй, вы куда? –заорал милиционер.
— Не беспокойтесь, мы на базу! — изо всех сил крикнул я на бегу. — Все будет в порядке! Спасибо, что вправили мозги!
Как я и предполагал, никакой погони за нами не оказалось. Конечно — какой толк гнаться за спортсменами-профессионалами? Он только махнул на нас рукой — и на этом наше общение на сегодня было окончено.
Что же касается нас, то мы честно пробежали примерно половину пути до базы, чтобы уж наверняка оторваться от возможной погони. Если бы милиция вдруг решила нас все-таки нагнать, то разговоры могли бы стать намного более суровыми, как и последствия нашего побега. Убедившись, что за нами уже давно никто не наблюдает, мы прекратили бежать и пошли более-менее спокойным шагом — перед тем, как заходить обратно на базу, было бы неплохо отдышаться на случай, если нам встретится кто-нибудь из тренерского состава.
— Ффух! — изрек, наконец, Шпала, оправившийся от шока. — Кажется, пронесло!
— Поздравляю, — саркастически заметил я. — Надеюсь, теперь у тебя поубавится энтузиазма гулять на чужой территории, как у себя дома и ввязывать в эти приключения своих товарищей.
— Мих, да я же не знал, — завел он опять свою привычную волынку. — Я же просто с девчонкой хотел познакомиться, ну что тут такого…
— Ой, ладно тебе уже! — махнул я рукой. Я хотел сказать что-то еще, как вдруг откуда-то сбоку послышался негромкий голос:
— Эй, боксеры! Вас чего, отпустили, что ли?
Мы оглянулись и увидели тех самых любителей домашнего вина, которым мы помогли отовариться им в магазине. Они за нами по всему поселку ходят, что ли?
— Ну да, — немного помедлив, ответил я. — Мы же не сделали, по сути, ничего противозаконного. А что такое?
— Да мы вообще-то как раз в отделение шли, за вас просить, — сообщили пацаны. — Ну, в смысле чтоб вас отпустили.
— Спасибо, — искренне сказал я. Честно говоря, не ожидал я от местных такого участия к ребятам, которых они и видели-то один
— Да ладно, все нормально, — ответил тот пацан, который как раз и уговаривал нас купить им вино. — Спортсмены должны друг другу помогать, взаимовыручка — наше все!
— А вы тоже спортсмены, что ли? — спросил Шпала.
— Конечно, — кивнул он, как будто никакого другого ответа на этот вопрос и возникнуть не могло. — Только мы не боксом занимаемся, а борьбой. А вино мы тогда в подарок покупали. У нашего тренера сегодня юбилей. А сам он — белорус, специально приехал, чтобы поработать с нами. Вот мы и захотели ему преподнести что-то такое, чтобы… ну, в общем, с местным колоритом. У них ведь там такого вина точно никто не делает!
— Это да, — согласился я. — Так что же, получается, это ваш тренер сейчас собрал всех спортсменов в округе на свой праздник?
— Ну а кто же еще, — гордо подтвердили борцы. — Он здесь человек очень известный, уважаемый. И чемпионов воспитывает, и за дисциплиной следит, да и сам ведет себя достойно. Так что его у нас все любят, и поздравлять начали прямо с утра. А тем более праздник-то сегодня двойной получается — вот, можно сказать, вся спортивная общественность и отмечает.
— Двойной? — не понял я. — А второй праздник какой же?
— А ты что, не знал, что ли? — в свою очередь удивился кавказец. — Вот это ты даешь! У одного из ваших тренеров сегодня тоже день рождения! Представляешь, как совпало? Вот они сейчас на пару там поздравления от всех и принимают!
— У одного из наших? — переспросил я. — Это у какого?
— Да этот… — парень наморщил лоб, вспоминая имя. — Как его… По-моему, Григорий… Да, точно, Григорий Семенович его зовут.
Вот те на! Оказывается, у Семеныча-то сегодня день рождения! А мы его даже не поздравили. Точнее, поздравили, получается, своей выходкой… Да, хорошие мы воспитаннички получаемся! Нет, надо обязательно придумать для него какой-нибудь сюрприз. Григорий Семенович — дядька хороший, душевный. И как тренер он профессиональный, и о своих подопечных заботится, как о родных, и прикрывал нас сколько раз с нашими шалостями, и переживает вон как за нас, охламонов. На праздник мы, конечно, сейчас не пойдем — это выглядело бы даже как-то глупо, заваливаться ни с того ни с сего незваными гостями, толпой и без подарка — но вот когда он вернется обратно, нужно будет устроить для него что-нибудь приятное. А значит, хватит уже пустых разговоров да гулянок по ночному селу с поисками приключений. Пора возвращаться на базу и собирать там общий совет по поздравлению Григория Семеновича.
Только мне нужно было задать еще один вопрос — уже лично для себя. Я отозвал главного борца в сторонку.
— Слушай, — начал я. — У меня к тебе вопрос тоже, можно сказать, по денежно-товарным делам.
— Конечно, говори, все сделаем, — широко улыбаясь, ответил борец. — А что сами не сделаем, так то придумаем, как сделать!
— В общем, так получилось, что у меня есть несколько банок икры, — доверительно сообщил ему я. — Ты случайно не знаешь, как ее можно здесь толкнуть? Ну, так, чтобы, с одной стороны, и не борзеть, но и, как говорится, чтобы и себя не обидеть?